Непознанное

Вернуться   Непознанное форум, новости о НЛО, паранормальных явлениях, аномальных зонах, эзотерике, науке, будущем > Непознанное > Тайны истории
Контакты Все темы форума Регистрация Справка Пользователи Социальные группы Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Тайны истории Нераскрытые тайны истории нашей эры

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 29.09.2008, 23:57   #1
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Тайны Советской эпохи

Здесь выкладываем тайны советской эпохи
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 30.09.2008, 00:15   #2
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Последний полёт Валерия Чкалова

«Нашей авиации нужен сегодня самый совершенный истребитель, тем более что Гитлер брякает оружием, — говорил Чкалов Сталину во время одной из их встреч, состоявшейся в начале 1938 года. — События в Испании показали, что наши истребители на первом этапе успешно дрались с фашистской авиацией. Но сейчас у них появился новый истребитель «Мессершмидт-109». Нам нужно превзойти его, и немедленно, в скорости и вооружении. Такой самолет у нас есть, это истребитель И-180, сделанный Поликарповым. Машина будет готова к испытательным полетам в октябре-ноябре этого года. Я прошу вас, Иосиф Виссарионович, дать мне возможность испытать его. Могу заверить, что это будет отличный истребитель, который на 5—6 лет вперед обеспечит нашу авиацию грозным оружием. Только расчетная скорость И-180 — около 650 километров в час. Я же постараюсь выжать из него больше...»

...Из заключения комиссии по расследованию обстоятельств гибели самолета И-180, управляемого В.П. Чкаловым: «15.12.38 г. в 12 часов 58 минут Герой Советского Союза В.П. Чкалов после нормального полета по кругу на самолете И-180, заходя на посадку, сел вынужденно вне аэродрома на расстоянии 500—600 метров от него, в результате чего произошла гибель летчика и разрушение самолета...

Причиной вынужденной посадки послужил отказ мотора в результате его переохлаждения и ненадежной конструкции управления газом. Отказ мотора произошел в такой момент полета, когда благополучный исход его без работающего мотора был невозможен (низкая высота, отсутствие площадок). Судя по обстановке катастрофы, летчик до последнего момента управлял самолетом и пытался сесть и сел вне площадки, занятой жилыми домами».

Обстоятельства гибели В. П. Чкалова в 1938 году при испытании нового истребителя И-180 долгое время не вызывали сомнений. Все придерживались официальной версии: это была случайность. Но затем стали появляться другие версии. Например, американские историки авиации говорили об умышленном убийстве русского пилота с мировой славой. Заявляли в свое время об этом же наши летчики — Г. Байдуков и А. Серов.

Что же произошло 15 декабря 1938 года на Ходынском поле?

Хотя с этого дня прошло уже более полувека, до сих пор не опубликованы документальные доказательства причины этой авиационной катастрофы. Есть только предположения и версии, далеко не всегда подтвержденные какими-либо фактами.

Обстоятельства гибели Чкалова повторно изучала в 1955 году экспертная комиссия, которую возглавлял летчик-испытатель М.М. Громов, входивший и в первую комиссию 1938 года. Комиссией Громова было установлено, что самолет И-180, мотор, винт, карбюратор были опытные и в воздухе до этого не были. На самолете отсутствовала система регулируемого охлаждения, без чего полет и особенно первый вылет в морозный день (- 25 градусов) был опасным.

Наиболее вероятной причиной вынужденной посадки самолета следует считать отказ мотора в результате его переохлаждения. Необходимо учесть, что В. П. Чкалов был предупрежден о возможности переохлаждения мотора в воздухе.

Тщательно проанализировав все обстоятельства подготовки самолета И-180 к вылету и обстоятельства его катастрофы, комиссия пришла к выводу, что ответственными за вылет И-180 являются главный конструктор Поликарпов Н.Н. и летчик-испытатель Чкалов В.П. По мнению комиссии, Поликарпов ответственен за то, что разрешил первый полет на опытном самолете, совершенно не подготовленном к полету при низких температурах воздуха: отсутствие жалюзей, регулирующих охлаждение мотора.

Чкалов ответственен за то, что, имея богатый опыт эксплуатации истребителей в различных температурных условиях, согласился лететь без жалюзи. Он знал, что полет без жалюзи ненадежен, но понадеялся на свое искусство пилотирования: выполнял полет по большому кругу в таком удалении от него, что в результате отказа матчасти не мог спланировать на аэродром без мотора. Переохладив мотор при планировании, Чкалов не смог воспользоваться им и, не дотянув до аэродрома, приземлился на поселок.

Авторы второго акта «забыли» о том, о чем прекрасно знали авторы первого. Отказ мотора произошел не только в результате его переохлаждения, но и «ненадежности конструкции управления газом», что отмечалось в акте 1938 года. На такое странное, если не преднамеренное «упущение» обратил внимание прославленный летчик Г.Ф. Байдуков. Он же вспоминал о случае, произошедшем за три дня до гибели Чкалова — 12 декабря 1938 года. Тогда Валерий Павлович, вернувшись с аэродрома, зашел сначала к Байдуковым — их квартиры располагались на одной лестничной площадке — и рассказал вот о чем. Утром того дня Чкалов сел в И-180, запустил мотор и стал рулить и делать развороты в центре аэродрома. Найдя, что все идет нормально, испытатель решил по самой длинной диагонали аэродрома — от Боткинской больницы к аэропорту у Ленинградского шоссе — начать подлеты, подняться в воздух на 1—2 метра от земли, опробовать эффективность всех рулей и понять, насколько устойчив самолет.

Когда истребитель набрал уже приличную скорость, Чкалов вдруг увидел, как через центральные ворота быстро въехали три легковых автомашины «паккард» и стремительно помчались к центру аэродрома наперерез ему. Догадаться, что при продолжении разбега самолет столкнется с машинами, двигавшимися ему навстречу, было нетрудно. Поэтому оставалось только сбавить обороты двигателя и нажать на тормоза. «Паккарды» вели себя вполне профессионально. Два из них практически уперлись в крылья, а третий встал под винт.

Из одного автомобиля вышел начальник личной охраны Сталина. Забравшись на крыло И-180, он сказал Чкалову: «Иосиф Виссарионович предупреждает вас, что самолет неисправен, а поэтому прошу вас развернуться назад и рулить на заводские стоянки. В воздух подняться мы вам не дадим!»

Чкалов был расстроен: у него в этот день все хорошо ладилось, никаких неисправностей не обнаруживалось, да и хотелось побыстрее испытать истребитель в воздухе. Развернув самолет в сторону завода, он порулил на стоянки. И когда до них оставалось каких-нибудь 200 метров, двигатель М-88 неожиданно заглох. Подъехавшие механики моторного завода раскапотили мотор, и все увидели, что управление дроссельной заслонкой карбюратора мотора вновь сломалось. «Вновь» — потому что из документов видно, что ломалась оно уже не единожды — и на заводе, и на аэродроме. Ее чинили, улучшали, но, видимо, до конца дело так и не довели.

Очень многих удивляло и сейчас продолжает удивлять то, что Сталин заранее узнал о том, что могла произойти авария в воздухе, и успел вовремя перехватить рулившего по аэродрому Чкалова и заставить его повернуть самолет на стоянку. Он строго предупредил дирекцию завода и КБ, чтобы были приняты действенные меры по повышению надежности
И-180. Довольно интригующе выглядит этот эпизод. Спору нет, в то время возможно было всякое. Но ведь Сталину было в таком случае куда проще, надежнее и быстрее вызвать Поскребышева и отдать необходимые приказы. Или же на подобный, «показной» вариант предотвращения неминуемой аварии были у Сталина какие-то свои причины, о которых мы можем только догадываться. Пока все это выглядит лишь как загадочная история.

Тем более что существуют документы, излагающие данное событие по-иному. Например, в задании на первый вылет И-180 12 декабря сообщается о том, что «при пробной предполетной пробежке сломалась тяга нормального газа». И если этот вылет действительно был запрещен лично Сталиным, то кто бы тогда осмелился разрешить полет всего через три дня?

Однако в акте правительственной комиссии 1938 года на этот счет имеется такая фраза: «Самолет был выпущен в полет 15 декабря с рядом не устраненных дефектов, вследствие которых союзным правительством был запрещен полет именно на этом самолете 12 декабря». Эти слова указывают все же на возможность появления на летном поле «паккардов». Других-то запретов на полет 12 декабря не было...

Теперь о причине, повлекшей за собой переохлаждение мотора. Некоторые видят ее в том, что на И-180 не были установлены жалюзи. По эскизному проекту установка жалюзи не предусматривалась. Не существовало тогда еще и хорошей конструкции жалюзи для капота НАКА, который был установлен на истребителе И-180. Широкое внедрение жалюзи на двигателях с капотом НАКА началось значительно позже. Все это объяснимо: ведь в ту пору, по сути дела, создавалось следующее поколение советских истребителей и, следовательно, при этом возникали и решались новые конструктивные и технологические проблемы. И первопроходцами в этом непростом деле были конструктор Поликарпов и летчик-испытатель Чкалов.

Однако имеются свидетельства того, что жалюзи все же на самолете были установлены. Снять их быстро перед полетом было практически невозможно. Держать же их открытыми при морозе в 27 градусов не могли, так как даже на земле при прогоне двигателя стоило только перейти на малые обороты, как мотор «глох». Чкалов не мог не знать об этом. То есть жалюзи были, несмотря на утверждение очень многих исследователей. Тогда невольно напрашивается вопрос: куда же они могли деться? Кто-то их специально снял? С какой целью? Или же они не сработали? И сможет ли кто-либо найти или подсказать правильный ответ?

Полетное задание на первый полет И-180 15 декабря, подписанное Н. Поликарповым, содержало, по существу, два пункта: «Пробный полет по кругу. Шасси не убирать». А чтобы наверняка выполнить распоряжение конструктора, шасси самолета были намертво закупорены — убрать их было не возможно. Летчику запрещено убирать шасси. Почему? Уж не потому ли, что кто-то боялся перегрузок? Или же не слишком верили в механизм уборки шасси и костыля9 Невольно напрашивается мысль, что эти проверки показали плохую работу механизма. Поэтому-то и решили шасси закупорить, а отладить его позже, после первого полета.

...Почти три недели до 15 декабря на Московском аэродроме была нелетная погода. С утра был густой туман, временами изморозь, переходящая в снег. Температура колебалась от нуля до двух градусов. Но 15 декабря установилась ясная погода. Светило солнце, а температура упала до -27 градусов по Цельсию. Такой низкой температуры никто не предполагал.

В этот день, 15 декабря, как всегда, при первом вылете опытного самолета, все вылеты с аэродрома и все аэродромные работы были прекращены. Самолет Поликарпова при подготовке к первому полету находился на стоянке у ангара, где на него устанавливались контрольные приборы, некоторые агрегаты. Должны были поставить и жалюзи. Чкалов поинтересовался, сколько времени потребуется на установку жалюзи. Ответ был неопределенным: часа два-три, может, больше. Валерий Павлович понял, что в этом случае назначенный полет может не состояться: была зима, темнело рано. И он решил не подводить конструктора и рабочих и лететь без жалюзи. Конечно, он надеялся на хороший исход испытания, но вышло иначе...

Поднявшись в воздух, Чкалов совершил полет «по коробочке» (по кругу), затем пошел на второй круг на большой высоте — 2000—2500 метров вместо положенных 600 — и на большом удалении от аэродрома. Выполнив круг, стал снижаться, сбавив газ. В это время заглох мотор. Аэродром был еще далеко. Чкалов увидел слева скопище высоких антенн
радиостанции...

Почему были намертво закупорены шасси? Ведь вполне можно было просто запретить летчику убирать их, но зачем же делать этот процесс вовсе невозможным? Любому сегодня ясно, что если бы они убирались, и самолет меньше терял бы скорость, и не пришлось бы волноваться Чкалову, что он заденет ими крышу жилого барака. Другой, может быть, и
пошел бы на это, тем более что крыша даже самортизировала бы удар. Но Чкалов понимал, что в бараке могут быть люди, поэтому в самый последний момент и свернул в сторону. Самолет с выключенным мотором врезался центропланом — местом соединения крыла с фюзеляжем — в металлическую высоковольтную опору...

От удара Чкалова выбросило из самолета вместе со штурвалом, за который он продолжал держаться, в полусогнутом положении. Упав на землю, он ударился головой о двутавровую балку и перебил себе мозжечок. Если бы он упал хотя бы сантиметров на двадцать дальше, то, вполне возможно, остался бы жив. Чкалов был очень крепким от природы, поэтому и выходил целым и невредимым из многих опасных переделок...

Свидетельствует очевидец: «...на куче древесного материала лежал самолет с отделившимся правым крылом и мотором. Мы поняли, что случилось непоправимое. За забором на шоссе с правой стороны по полету стоял автобус и было много народу. Когда пришли сотрудники из больницы им. Боткина, в которую отвезли Валерия Павловича, то они рассказали, что произошло: от сильного удара его выбросило из кабины вместе с сиденьем. Он ударился головой о катушку из-под кабеля. Мы, пролетая над местом падения, видели ее. Валерий Павлович после падения жил еще два часа, и последними его словами были: «В случившемся прошу никого не винить, виноват я сам».

...17 декабря 1938 года конструктор И-180 Н. Поликарпов не сумел толково ответить членам правительственной комиссии на весьма простой вопрос: «Почему и зачем законтрили рычаг уборки шасси, да так, что даже в чрезвычайно опасных обстоятельствах испытатель не мог использовать весьма эффективную возможность уменьшить лобовое сопротивление самолета и увеличить его подъемную силу?» Объяснения Поликарпова свелись к следующему: «Вы же знаете Валерия Павловича. Он мог бы вздумать определить скоростные характеристики И-180. Но мы считали, что не следует усложнять испытателю первый полет». А ведь кому, как не Поликарпову, было знать, что Центральный аэродром им. Фрунзе на своих границах имел высокие препятствия. И поэтому вполне могло возникнуть срочное, безотлагательное решение — убрать шасси, чтобы повысить скороподъемность и не врезаться в дома или ангары. И понадобиться это может как при взлете, так и при посадке.

Чкалову не хватило всего каких-нибудь 500—600 метров, чтобы достичь границ аэродрома и посадить машину. Если бы механизм выпуска и уборки шасси не был намертво закупорен, то он мог убрать их при отказе двигателя и сесть, как говорят, «на пузо». Но он не смог сделать этого, его просто лишили такой возможности.

Имеется и еще один документ — дефектная ведомость, в которой описываются 32 выявленных предполетных дефекта самолета И-180. Решения по ним практически совпадают — исправить только после полета, который состоится 15 декабря. Каждый летчик знает, что слишком часто аварии и катастрофы происходят не по одной какой-то причине, а от неблагоприятного стечения нескольких, в отдельности, может быть, и весьма незначительных дефектов. И поэтому мы вправе предположить, что подобное вполне могло произойти и на этот раз. Да, каждый из перечисленных дефектов в отдельности сам по себе, казалось бы, не вызывает особых опасений. Но определенная совокупность их могла привести к непредсказуемым последствиям, предусмотреть которые порой невозможно...

И все в один голос указывают, что причиной катастрофы вполне могло быть именно то, что мотор переохладился из-за большей, чем было предусмотрено в задании, высоты полета. Действительно, в задании на первый вылет И-180 говорится: «Характер задания: первый вылет без уборки шасси, с ограничением скоростей, согласно указанию главного конструктора завода товарища Поликарпова Н.Н. По маршруту Ц.А. (то есть по кругу над Центральным аэродромом). На высоте 600 м. Продолжительность 10—15 мин.».

Хотя Валерий Чкалов относился к испытаниям всегда с большой серьезностью, нарушение полетного задания явно было. Почему же летчик все-таки пошел на это? Мысленно поставив себя на его место, можно предположить следующее. Сделав положенный круг «по коробочке», Чкалов успокоился, увидев, что машина его не подводит. Обрадованный этим, Чкалов и пошел на второй круг на большой высоте, хотя, конечно же, понимал, что нарушает этим полетное задание. Но он до конца верил в самолет, как и в его главного конструктора. Как все это закончилось, мы знаем...

P.S Пособие о том, как исполнительность может подвести даже великого мастера...

Последний раз редактировалось RapStar; 07.10.2008 в 01:00.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 30.09.2008, 00:57   #3
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Убийство Кирова

Кто знает, может быть, действительно жить стало бы лучше и веселей, не прогреми 1 декабря 1934 года в 16 часов 37 минут в Ленинграде, в бывшем Смольном институте благородных девиц, а потом штабе пролетарской революции, где находился областной комитет партии, подряд, один за другим, три выстрела. Выстрелы достигли цели, человек, в которого стреляли, был поражен первой же пулей в затылок.

«Я отомстил!» — выкрикнул убийца и попытался — безуспешно —свести счеты и со своей жизнью.

На следующий день в газетах в траурной рамке появилось сообщение. «Центральный комитет ВКП(б) и советское правительство с прискорбием сообщают, что 1 декабря 1934 года в 16 часов 37 минут от рук подосланного врагами рабочего класса убийцы погиб член Политбюро и ОРГбюро, секретарь ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского об-кома партии Сергей Миронович Киров».

Он был убит первым же выстрелом.

Киров и Сталин познакомились в октябре 1917 года, когда Киров в составе одной из закавказских делегаций приехал на Второй Всероссийский съезд Советов. Сталин в те первые дни новой власти был членом Политбюро ЦК, фактически одним из вождей и, конечно же, ему было приятно опекать молодых революционеров с Кавказа Киров ему сразу понравился, честный, открытый, с восторженно сияющими голубыми глазами Уже в мае 1918-го Сталин дал Кирову рекомендательное письмо, где написано — предъявитель сего заслуживает «полного доверия». Их тесное знакомство продолжилось после гражданской войны. Киров информирует Сталина о положении дел на местах Уже на десятом съезде партии (1921) Киров кандидат в члены ЦК, на двенадцатом (1923) — член ЦК, в 1926 году кандидат в члены Политбюро ЦК и первый секретарь Ленинградского сначала губкома, а потом обкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б), то есть фактически партийный и реальный глава всей Северо-Западной части СССР. И наконец в 1930-м — Киров член Политбюро ЦК, а в 1934-м — уже член Политбюро, Оргбюро ЦК, правитель Ленинграда и Северо-Запада СССР и секретарь ЦК. Это ли не лестница успеха, не триумфальное восхождение скромного, незаметного Кирова, о котором Лев Троцкий отзывался не иначе как о «серой посредственности» и «среднем болване» Сталина?! И уж безусловно, что своим восхождением Киров был обязан Сталину. Без помощи вряд ли бы «мальчик из Уржума», далекого зауральского поселка, выбился бы в вожди Красной Империи. Но Сталин пришел к власти, ему нужны были свои люди для того, чтобы окончательно разделаться со всей оппозицией на всех уровнях и чтобы обеспечить себе бесконтрольную власть.

И Киров, как его ставленник, ему был необходим. Кроме Сталина у Кирова был еще один друг Серго Орджоникидзе. Сталин и его привел на вершину власти, сделав членом Политбюро и наркомом тяжелой промышленности, одной из ведущих отраслей советской экономики. До 1932 года Киров как бы находился в тени дружбы Серго и Кобы, это была одна из партийных кличек террориста Иосифа Джугашвили.

Коба и Серго были оба родом с Кавказа, оба рано пришли в революцию, Серго Орджоникидзе хорошо знал и ценил Ленин, наконец, оба к тому времени жили в Москве, Киров же появлялся там наездами. Но в 1932-м в ночь с 7 на 8 ноября покончила жизнь самоубийством жена Сталина Надежда Аллилуева. По одной из версий, Сталин застрелил ее сам.

Отношения между ними складывались весьма непросто. Грубость и хамство оскорбляли гордую и самолюбивую Надежду Сергеевну, но не последним обстоятельством в ее смерти стало и то, что она сознавала всю губительную роль Сталина в уничтожении русского крестьянства, в том кошмарном голоде, который продолжался три года с 1930 по 1933 год и особенно жестоко проявился в Поволжье и на Украине. Эта смерть, похожая на вызов, подкосила Сталина. И тут появился Киров, искренний и заботливый. Сталин, как ребенок, потянулся к нему. Он уже ревновал его к Орджоникидзе. Теперь в каждый приезд Кирова в Москву он жил на квартире Сталина, последний доверял ему самые интимные тайны, они вместе ходили в баню, лишь перед Кировым Сталин не стеснялся обна-жаться, показывать уродливую сохнущую левую руку. Они относились друг к другу как братья. Киров, бывая на охоте в Луге, под Ленинградом, не забывал каждый раз посылать Кобе охотничьи трофеи. Сталин, уезжая на море, зазывал туда Кирова. Они вместе отдыхали. Сталин привел его к вершинам власти. Но оказалось, что Киров не такой уж ручной и вовсе не «средний болван», как отзывался о нем Троцкий. У Кирова есть характер. Он и на Политбюро уже нередко высказывается вразрез с мнением Сталина, но это не конфликт, как пишут многие историки, стараясь мотивировать старую версию о том, что Сталин убил Кирова. В свое время эта версия очень нужна была Хрущеву, который, разоблачая культ личности Сталина, очень хотел представить его зловещим монстром. Но монстром была сама Система, придуманная Лениным, а Сталин был лишь примерным ленинцем, не более. Почти полтора месяца Киров по приглашению Сталина летом 1934 года живет на сталинской даче в Сочи. Они обсуждают конспект будущего учебника по истории СССР, пишут свои замечания, купаются, отдыхают.

Отношения у вождей просто замечательные, если судить по письмам Кирова к жене, Марии Львовне Маркус. Долгое время существовавшая версия о причастности Сталина к убийству Кирова, вошедшая в учебники по истории и научные труды, похоже, не выдерживает серьезной критики. Сталин не хотел смерти Кирова. В начале 1935 года Киров должен был перейти на работу в Москву, а ленинградскую партийную организацию должен был возглавить Андрей Жданов, человек удобный для Сталина. При нем Коба намеревался произвести большую чистку Ленинграда от зиновьевцев, а через них добраться и до самого Зиновьева. Под пытками его приспешники насочиняют на него столько компромата, что с лихвой хватит отправить его с Каменевым в Сибирь лет на пятнадцать, а там смерть сама сыщется — так, возможно, планировал Сталин. Списки зиновьевцев были составлены, но Киров тормозил их аресты, вот Коба и торопился сменить его Ждановым. Но чтобы убить своего лучшего друга и тем самым развязать себе руки для репрессий — это уж чересчур. Чекист А. Орлов, бежавший на Запад в 1938-м и сочинивший эту историю, пользовался слухами и домыслами, ибо его в 1934-м в Союзе попросту не было. А Никите Хрущеву, помимо развенчания культа Сталина, еще очень хотелось отомстить Кобе за все двадцать лет унижений, за то, что заставлял его арестовывать, уничтожать невинных людей, плясать гопака на даче, лебезить и восторгаться Кобой. Ему очень хотелось, чтобы Сталин предстал в глазах потомков законченным изувером, убившим своего лучшего друга. Но чего не было, того не было. Безусловно, от этого чище и светлее сталинский облик не становится, но ради исторической правды следует наконец-то, сказать: к смерти Кирова Сталин не причастен. Похоже, он еще не созрел в 1934 году для такого злодейства.

По общепринятой версии убийцей был некто Николаев, бывший член партии.

...В январе 1925 года Николаев работал в небольшом городке Луга под Ленинградом на должности управделами укома комсомола. В его обязанности входила вся протокольная работа — оформление стенограмм, подшивка документов, ведение архива. Для молодого человека, которому двадцать один год, должность весьма не романтическая. Но и сам Леонид Васильевич Николаев, увы, никак не соответствовал образу революционного рыцаря: 150 сантиметров — рост, узкоплечий, с впалой грудью, с длинными руками и короткими кривыми ногами. Все это последствия перенесенного в детстве рахита, из-за которого он не закончил даже начального курса гимназии.

Он поселился в том же общежитии, где жила Мильда Петровна Драуле. Несмотря на то что Мильда была дочерью латышских батраков, она сумела закончить женскую гимназию и высшее реальное училище. Вступив в партию в 1919 году (Николаев — в 1924-м), Мильда работала в Лужском укоме партии заведующей сектора учета. Она была тоже невысокого роста, но довольно симпатичная: рыжие волосы, светлые глаза и немалая доля обаяния.
Николаев влюбился сразу же. Они подружились, хотя Мильда не при-давала ухаживаниям Леонида серьезного значения. Но не прошло и трех месяцев, как Николаев сделал Мильде предложение. Она согласилась не сразу, но преимущества в его предложении были. Он собирался возвращаться в Ленинград, где жили его мать и сестры, а Мильде не хотелось оставаться в захолустной Луге. Кроме того, Николаев выдвинул ультиматум: если она не выйдет за него замуж, он застрелится. Для любой девушки такая роковая любовь всегда приятна, тем более что Мильда была старше Николаева на три года. Так или иначе, но они поженились и в Ленинград в конце 1925-го приехали уже мужем и женой.

Мильда первое время долго не могла устроиться, как, впрочем, и Николаев. Стоит сразу сказать, что в силу своей элементарной необразованности и чрезмерного самолюбия в Николаеве развился склочный и раздражительный характер, а если прибавить при-родное упрямство и некоторую мнительность, то получится довольно неприглядный тип. Леонид Васильевич не мог в силу своих физических данных заниматься полноценно тяжелым механическим трудом, но что-бы занять свою нишу в гуманитарных областях, требовалось образование, которого у Николаева также не было. Но вступив в партию и видя, что с помощью партбилета могут открыться любые двери, Николаев пытается использовать свою принадлежность к компартии, дабы занять легкую и хорошо оплачиваемую должность. У него не сразу это получается, он меняет одно место за другим, ругается с начальством, выторговывая себе привилегии и поблажки. У него развивается самомнение, он видит, что его начальники не слишком далеко ушли от него в образовании. По вечерам он читает Ленина, на собрание сочинений которого он подписался.

Мильда после некоторых мытарств устраивается в секторе легкой промышленности обкома партии. Она умеет стенографировать, печатать на машинке, легко схватывает сложные вещи. Именно в обкоме в 1929 году ее заметил Киров. Ему нужно было готовить доклад по развитию легкой промышленности, и Мильду прикрепили к нему в помощь. В 1927-м Мильда родила сына, которого назвали в честь отца Леонидом. Роды пошли ей на пользу. Мильда расцвела, чуть пополнела и очень похорошела. Увидев Мильду, Киров влюбился не на шутку Это был бурный роман, который вызвал пересуды в околообкомовской среде. Киров, узнав о сплетнях, был вынужден перевести Мильду в управление тяжелой промышленности. От этого Драуле даже выиграла Она стала инспектором отдела кадров с зарплатой 275 рублей в месяц вместо 250, которые Мильда получала в обкоме.

Павел Судоплатов, генерал-лейтенант НКВД, один из руководите-лей этого ведомства в сталинский период, в своей книге «Разведка и Кремль» пишет: «От своей жены, которая в 1933—1935 работала в НКВД в секрет-ном политическом отделе, занимавшемся вопросами идеологии и культуры (ее труппа, в частности, курировала Большой театр и Ленинградский театр оперы и балета, впоследствии театр им. С.М. Кирова) я узнал, Сер-гей Миронович очень любил женщин и у него было много любовниц, как в Большом театре, так и в Ленинградском. Мильда Драуле прислуживала на некоторых кировских вечеринках. Эта молодая привлекательная женщина также была одной из его «подружек» . Мильда собиралась подать на развод, и ревнивый супруг убил «соперника». Судоплатов, сам бывший в 1930-е годы одним из крупных фигур в разведке, говоря о романе Кирова и Мильды Драуле, ссылается на сведения, полученные от своей жены и генерала Райхмана, в те годы начальника контрразведки ленинградского управления НКВД. Эти данные, свидетельствует Судоплатов, «содержались в оперативных донесениях осведомителей НКВД из Ленинградского балета. Балерины из числа любовниц Кирова, считавшие Драуле своей соперницей и не проявившие достаточной сдержанности в своих высказываниях на этот счет, были посажены в лагеря за «клевету и антисоветскую агитацию».

В 1930 Мильда родила второго сына, его назвали Марксом, в честь автора «Капитала». Он родился рыженький, круглолицый, широкоскулый, как утверждала молва, вылитый Киров. Возвратившись в конце 1931-го на работу, Мильда услышала по телефону и голос Кирова. Их роман возобновился. Мильда вызывала законную зависть со стороны балетных возлюбленных Кирова тем, что их встречи продолжались довольно долгое время и явно выходили за рамки тривиальной интрижки. Николаев не мог не знать об этой связи.

3 апреля 1934 года согласно приказу № 11 появился приказ директора Института истории партии ОттоЛидака: «Николаева Леонида Васильевича в связи с исключением из партии за отказ от парткомандировки освободить от работы инструктора сектора истпарткомиссии с исключением из штата Института, компенсировав его 2-недельным выходным пособием». В райкоме ему предложили пойти работать на завод, но Николаев уже не хотел на завод. Его уволили из института в связи с исключением из партии. Но в партии его восстановили. Значит, причины, по которой его уволили, больше нет, а вследствие этого его обязаны восстановить в прежней должности. Определенная логика в этом есть. Но директор Лидак восстановить Николаева отказывается, а партийные инстанции воздействовать на Лидака либо не могут, либо не хотят. Николаев считает, что не хотят. И пытается воздействовать на них всеми возможными способами.

Стоит лишь представить себе положение этого болезненного, не в меру самоуверенного маленького человечка, посмотреть его дневниковые записи, как многое становится понятным. Загнанный в угол обстоятельствами Николаев не нашел иного способа восстать против них, как совершить террористический акт против одного из советских вождей. Появляется в Питере Киров, и Николаев мгновенно переключается на него. Намечена и дата первого покушения — 15 октября. Перед тем, как решиться на столь важный шаг, он, подобно заправскому революционеру пишет политическое завещание.

«Дорогой жене и братьям по классу. Я умираю по политическим убеждениям, на основе исторической действительности...Ни капли тревоги ни на йоту успокоения...Пусть памятью для детей останется все то, что осталось в тебе. Помните и распростр. (так в документе) — я был честолюбив к живому миру, предан новой идеи, заботе и исполнении своего долга.
Поскольку нет свободы агитации, свободы печати, свободного выбора в жизни и я должен умереть. Помощь на ЦК (Политбюро) не подоспеет ибо там спят богатырским сном...
Ваш любимый Николаев». (Стиль и орфография сохранены.)


Он едет к дому Кирова, у него в портфеле заряженный револьвер. Но кировская охрана не дремлет. Она замечает странного незнакомца, арестовывает его и препровождает в отделение милиции. Через несколько часов Николаева отпускают. По этому поводу написано немало заключений. И то, что Николаев агент НКВД, который готовил убийство Кирова, поэтому его и отпустили, и то, что его вызволял из милиции Иван Васильевич Запорожец, который летом 1934 года был назначен заместителем председателя ленинградского управления НКВД Медведя специально, чтобы подготовить убийство Кирова — опять же по заданию Сталина —он давно «вел» Николаева и поэтому освободил незадачливого террориста. Но даже более серьезные исследователи задаются тем же вопросом: Почему отпустили Николаева? Ведь его задержали у дома Кирова с револьвером?! Во-первых, у Николаева было разрешение на хранение револьвера, который он приобрел еще в 1918 году. Первое разрешение он получил еще 2 февраля 1924 года за номером 4396, а 21 апреля 1930 года он перерегистрировал личное оружие, о чем свидетельствует разрешение за номером 12296. Так что оснований для ареста Николаева, задержанного с оружием, не было. Стоит сказать, что обстановка в Ленинграде в те годы была достаточно, как сейчас говорят, криминогенная. Поэтому разрешенное ношение оружия считалось обычным.

Во-вторых, попытки отдельных граждан передать жалобы непосредственно первым лицам были также распространенным явлением. А у Николаева были на то причины: ответа на его послания Кирову, Чудову он не получил, и в милиции легко могли проверить: писал ли он письма в обком и был ли ему ответ. До 1 декабря 1934 года еще соблюдалась законность, граждан не хватали на улицам, не выносили приговоры без суда и следствия, пресловутых «троек» еще не было. А Николаев был членом ВКП(б), а к этой категории «товарищей» милиция проявляла особое почтение. Поэтому вполне нормально, что его пожурили и отпустили, не сделав никаких оргвыводов. Кампания всеобщей подозрительности еще не началась.

Он снова вернулся домой ни с чем. Шел уже восьмой месяц, как он сидел на шее Мильды.

14 ноября Николаев отправился на Московский вокзал. Киров возвращался с очередного заседания Политбюро ЦК. Николаев, оттесненный толпой, стоял в стороне, засунув руку в карман и сжимая револьвер, ожидая, когда из черноты тамбура появится ленинградский вождь. Но охрана оттеснила людей. Нужны были новые обстоятельства. И он их выбрал. Объявление в «Ленинградской правде» от 29 ноября извещало: 1 декабря во дворце Урицкого, так тогда назывался Таврический дворец, в 18.00 состоится собрание партийного актива Ленинградской организации ВКП(б). В повестке дня: итоги ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б). Вход по пригласительным билетам. Доклад будет делать Киров, можно спокойно прицелиться и выстрелить. Дело оставалось за малым: получить пригласительный.

1 декабря Киров не собирался ехать в Смольный, решение заехать перед партактивом в обком пришло неожиданно, и никто не знал: заедет Киров в Смольный или нет.

Около четырех часов дня Киров позвонил в гараж, находившийся в том же доме, где он жил, и попросил своего шофера подать машину. В 16.00 он вышел из дома и несколько кварталов прошел пешком по договоренности с шофером. Ему хотелось прогуляться, день был не очень ветреный и морозный. У моста Равенства машина догнала его, он сел и по-просил шофера отвезти его в Смольный. Николаев появился в обкоме еще перед обедом.

Они встретились случайно. Киров прошел мимо, и Николаев, увидев его, машинально двинулся за ним. Револьвер лежал в кармане пальто, и рука невольно сжала его. Охранник Борисов, сопровождавший Кирова, немного отстал, и они оказались вдвоем в пустом коридоре — многие из обкомовцев были на совещании у второго секретаря Чудова. Это была чисто случайная встреча, Николаев готовился выстрелить в Таврическом дворце при большом скоплении народа, быть может, даже что-то выкрикнуть на прощание, а тут никого. Коридор был длинный, Киров шел, не оборачиваясь, его мысли были заняты докладом, Николаев же лихорадочно обдумывал эту ситуацию.

Более удачной ситуации, чем эта, и придумать было трудно. Киров подходил к дверям кабинета Чудова, мог зайти к нему, и тогда все рухнет. Нужно было на что-то решаться, и Николаев решился. Он вытащил револьвер и не раздумывая сразу же выстрелил в Кирова три раза, целясь в затылок. Первый же выстрел оказался, как выяснилось чуть позже, смертельным. Николаев хотел выстрелить в себя, но электромонтер Платич, работавший рядом, бросил в Николаева отвертку, попал ему по лицу, рука дрогнула, и пуля, предназначенная для себя, пронеслась мимо.

«Я отомстил! — лихорадочно воскликнул Николаев. — Я отомстил! Отомстил!»

И упал, потеряв сознание. Из кабинета Чудова выскочили участники совещания. Один из них вспоминал: «В пятом часу мы слышим выстрелы — один, другой... Выскочив следом за Иванченко, я увидел страшную картину: налево от дверей приемной Чудова в коридоре ничком лежит Киров (голова его повернута вправо), фуражка, козырек которой упирался в пол, чуть приподнята и отошла от затылка. Под левой мышкой —канцелярская папка с материалами подготовленного доклада: она не вы-пала совсем, но расслабленная рука уже ее не держит. Киров недвижим, как он шел к кабинету — головой вперед, ноги примерно в 10—15 сантиметрах за краем двери приемной Чудова. Направо от этой двери, тоже примерно в 10—15 сантиметрах, лежит какой-то человек на спине, нога-ми вперед, руки его раскинуты, в правой находится револьвер. Мышцы руки расслаблены».

Картина достаточно живописная. Палач и жертва лежат бездыханно, последний никогда больше не очнется, а первому еще предстоит играть свою роль до конца. Появились врачи, охрана, начальник управления НКВД Филипп Медведь, было зафиксировано точное время выстрела — 16 часов 37 минут. Первый врач прибыл в 16.55. Предпринимались еще попытки спасти жизнь Кирова, но безуспешно. Потом в медицинском заключении записали: «Смерть наступила мгновенно от повреждения жизненно важных центров нервной системы». Сразу же о смерти Кирова было сообщено в ЦК, Сталину. В шесть вечера Сталин собрал членов Полит-бюро, известил их о происшедшем. Он был потрясен. Обычно Сталин редко куда выезжал, но тут заказал поезд, чтобы 2 декабря быть в Ленинграде. С ним поехали Ворошилов, Молотов, Жданов, Ягода, Ежов, генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев, Хрущев, Вышинский.

Появившись в Смольном и напуганный убийством, Сталин приказал Ягоде идти вперед. Нарком НКВД с наганом шел по коридору, крича всем, кто попадался по пути: «Стоять! Лицом к стене! Руки по швам!» Николаев к тому времени был уже арестован. Заместитель начальника Управления НКВД Федор Фомин писал о первых часах Николаева после ареста: «Убийца долгое время после приведения в сознание кричал, забалтывался и только к утру стал говорить и кричать: «Мой выстрел раздался на весь мир».

В тот же день 2 декабря Сталин прямо в Смольном в присутствии Жданова, Молотова, Ягоды и других приближенных допросил Николаева. Сцена довольно часто описывалась в мемуарной литературы. Вот описание Александра Орлова. Он утверждал, что при допросе Николаева кроме Сталина присутствовали Ягода, Миронов, начальник Экономического управления НКВД, и оперативник, который привез заключенного. «Сталин сделал ему (Николаеву. — Авт.) знак подойти поближе и, всматриваясь в него, задал вопрос, прозвучавший почти ласково:
— Зачем вы убили такого хорошего человека?
Если б не свидетельство Миронова, присутствовавшего при этой сцене, я никогда бы не поверил, что Сталин спросил именно так, — на-столько это было непохоже на его обычную манеру разговора.
— Я стрелял не в него, я стрелял в партию! — отвечал Николаев. В его голосе не чувствовалось ни малейшего трепета перед Сталиным.
— А где вы взяли револьвер? — продолжал Сталин.
— Почему вы спрашиваете у меня? Спросите у Запорожца! — последовал дерзкий ответ.
Лицо Сталина позеленело от злобы.
— Заберите его! — буркнул он.

Почти во всех версиях Запорожец присутствует как непосредственный руководитель убийства. Если б Александр Орлов знал, когда Николаев приобрел револьвер, ему не потребовалось выдумать историю о Запорожце. Далее Орлов пишет, что Сталин вызвал к себе Запорожца и бесе-довал с четверть часа наедине. Но на самом деле Запорожца в те дни вообще не было в Ленинграде. Алла Кирилина, подробно исследовавшая историю убийства Кирова, пишет в своей книге «Рикошет»: «Между тем имеются свидетельства, что привезенный в Смольный Николаев впал в реактивное состояние нервического шока, никого не узнавал, с ним началась истерика, и он закричал: «Я отомстил», «Простите», «Что я наделал!» Более того, после возвращения из Смольного Николаеву оказывалась медицинская помощь врачами-невропатологами.

Никаких официальных записей допроса Николаева в Смольном не велось. Но сохранился рапорт сотрудника НКВД, охранявшего Николаева в камере. После того, как последний пришел в себя, он сказал: «Сталин обещал мне жизнь, какая чепуха, кто поверит диктатору. Он обещает мне жизнь, если я выдам соучастников. Нет у меня соучастников». Это весьма важная информация для понимания всего, что произошло потом. Сталину нужно было убедиться, с кем придется работать его подопечным. Очень важна и директива, выданная Сталиным Николаеву: будут соучастники — будет сохранена жизнь. К тому времени Сталин уже определился с соучастниками. Да, нужна была Зиновьевеская команда. Бухарин: «Я на второй, если не ошибаюсь, день знал о том, Николаев — зиновьевец: и фамилию, и зиновьевскую марку сообщил мне Сталин, когда вызывал в Полит Бюро...» Николай Ежов вспоминал: «Первое — начал т. Сталин, как сейчас помню, вызвал меня и Косарева и говорит: «Ищите убийц среди зиновьевцев». Я должен сказать, что в это не верили чекисты и на всякий случай страховали себя еще кое-где и по другой ли-нии, по иностранной... Следствие не очень хотели нам показывать. Пришлось вмешаться в это дело т. Сталину. Товарищ Сталин позвонил Ягоде и сказал: «Смотрите, морду набьем!» Характеристика направленности всего следствия, как говорится, исчерпывающая. Тогда же 2 декабря Сталин захотел допросить охранника Кирова — Михаила Васильевича Борисова. Ему было 53 года. В роковой день 1 декабря Борисов отстал от Кирова, и это привело к трагедии.

Нам думается, что в отставании не было ничего умышленного. Борисов, как и другой его охранник Буковский, были преданы Кирову и работали с ним уже давно. Борисов ввел Кирова в обком партии, учреждение, в которое не членам партии вход был недоступен, а заподозрить в члене партии террориста было весьма сложно. Поэтому он и не опасался более за жизнь вождя. Кроме того, Киров то и дело останавливался, с кем-то беседовал, в обкоме было много народа и беспокоиться вроде бы было не о чем. И все же подозрительному Сталину захотелось переговорить с Борисовым. Вина его была очевидна. За ним поехали. На грузовике. На обратном пути Борисов, сидевший на облучке, при резком повороте фузовика вылетел из кузова и ударился головой о фонарный столб, а потом упал на тротуар. Удар оказался смертельным.

Уже потом, когда Хрущеву очень захотелось свалить на Сталина все ужасы диктатуры, смерть Борисова была быстро переименована в убийство, а сам Борисов назван одним из энкеведешных заговорщиков, который намеренно отстал, чтобы Николаев спокойно укокошил Кирова. Многие очевидцы рассказывали, что убийство Кирова повергло Сталина в страшную панику. Последний раз в вождей стреляли в 1918 году, но после красного террора и установления жестокой красной диктатуры никто не осмеливался поднять руку на высших чинов партии. Сталин всегда был мнителен, и, примерив на себя это убийство, ужаснулся.

Я.Агранов успешно начал обработку Николаева. Как свидетельствуют документы, до 6 декабря Леонид Васильевич упорно твердил, что совершил убийство один. После 6-го ситуация изменилась и появились первые «соучастники», естественно, из лагеря оппозиционного блока зиновьевцев. Жданов, выступая 15 декабря на пленуме Ленинградского обкома, подверг резкой критике бывших оппозиционеров, связав их преступную деятельность с убийством Кирова. 18 декабря в передовой статье «Ленинградской правды» Зиновьев и Каменев названы «фашистским отребьем». Так формулировалось уже обвинение, и, естественно, что следствие, после угроз Сталина, стало чутко к нему прислушиваться.

Николаева допрашивают интенсивно. После одного из допросов он попытается покончить с собой. Агранов меняет тактику. На смену жесткого метода угроз и запугиваний, «вкруговую», как назовут его в НКВД, приходит череда мягких уговоров. Ему обещают сохранить жизнь, создают особые условия в камере: питание с вином, ванна.

На 28 декабря уже назначена выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР. Перед началом слушаний председатель коллегии Ульрих встречается со Сталиным. Уточняются последние детали и меры наказания. Сталин в последнем вопросе был категоричен, всем 14 подсудимым высшая мера — расстрел. 28 декабря в 14 часов 20 минут открывается судебное заседание. Оно идет непрерывно до 6 часов 40 минут утра 29 декабря. До этого Николаеву обещали 3—4 года лагерей. Поэтому он вел себя спокойно.

Когда же был оглашен приговор, Николаев воскликнул: «Обманули!» Как сообщают свидетели, он стукнулся головой о барьер и сказал: «Это жестоко. Неужели так?», «Не может быть... Обманули!» Многие из тринадцати участников «заговора» свое участие в нем стали отрицать. Ульрих так растерялся, что звонил даже Сталину, предлагая вернуть дело на доследование. Это был один из первых процессов, где обвиняемые отказывались признать свою вину. Но Сталин, услышав от Ульриха это глупое предложение, жестко сказал: «Какие еще доследования? Никаких доследований. Кончайте!..»

Через час, то есть в 7 часов 40 минут, приговор был приведен в исполнение. 30 ноября 1990 года пленум Верховного суда СССР приговор, вынесенный 29 декабря 1934 года в отношении 13 соучастников Николаева, признал незаконным и отменил его. Уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Однако расстрельный приговор Николаеву пленум оставил без изменений, хотя по сегодняшним меркам за убийство на почве ревности Леонида Васильевича вряд ли бы приговорили к высшей мере.

Такова лишь одна, не самая популярная сегодня, но очень вероятная версия убийства Кирова, высказанная двумя российскими исследователями, много работавшими в московских и Санкт-Петербургских архивах...


P.S Белым выделил материал про Николаева(разумеется кому интересно), жирным - главных действующих лиц

Последний раз редактировалось RapStar; 05.10.2008 в 02:09.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.10.2008, 01:59   #4
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Тайна закрытого доклада на ХХ съезде КПСС

Прошло уже более 50 лет после XX съезда КПСС. Но до сих пор не утихают споры вокруг доклада Н.С. Хрущева на закрытом заседании. Одни ставят его в заслугу Никите Сергеевичу. Другие вменяют ему в вину то, что своим докладом он нанес по коммунистической системе чудовищной силы удар. Говорят и о его «невиданном вероломстве», будто доклад буквально за несколько дней до оглашения втайне от членов президиума ЦК был коренным образом переработан и оглашен вопреки прежней договоренности с соратниками.

Секретный доклад на XX съезде КПСС был результатом сложной интриги.

А собственно, на основании чего был составлен доклад? Кто его автор (авторы)? Каков его правовой и политический статус? Что отражал этот документ — настроения в обществе, верхушечную борьбу или авантюристический характер самого Хрущева?

Стенографический отчет XX съезда — это два объемистых тома, 1100 машинописных страниц. Повестка дня — четыре вопроса: отчетный доклад ЦК, докладчик Н.С. Хрущев; отчетный доклад ревизионной комиссии, докладчик П.Г. Москатов; директивы съезда по шестому пятилетнему плану, докладчик Н.А. Булганин; выборы центральных органов. Вот и все. Невероятно, но факт: в стенограмме съезда, осудившего преступления Сталина, нет ни единого упоминания его имени. И в последний день, 25 февраля 1956 года, — никаких разоблачений. Оглашаются итоги голосования по выборам в центральные органы партии. Повестка дня исчерпана, съезд завершил свою работу.

Но что это за странное постановление «по докладу Н.С. Хрущева о культе личности и его последствиях»? Что же это за доклад такой? Если верить архивным источникам, то поначалу задуманная Хрущевым акция по развенчанию Сталина ограничивалась рамками судеб нескольких десятков репрессированных делегатов XVII съезда ВКП(б). Но когда об этом намерении Хрущева пошли слухи, к нему двинулись сотни ходатаев. Хрущев охотно принимал их, выслушивал хватающие за душу истории, и круг намеченных к пересмотру тем расширялся.

В последний день 1955 года Хрущев проводит через президиум ЦК решение об образовании специальной комиссии по изучению материалов о массовых репрессиях не только среди членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом, но и среди других советских граждан. Расширены были и временныуе рамки: с 1935 по 1940 год. Возглавить комиссию Хрущев поручил секретарю ЦК П.Н. Поспелову.

Первоначально П.Н. Поспелов определял ее задачи следующим образом: сбалансировать положительные и отрицательные стороны в отношении Сталина. Огласить справку должен был Поспелов. Она замышлялась не как разгромный доклад, а как сдержанная объективная информация. Исходили из того, что ни партия, ни страна не были подготовлены к восприятию прямых обвинений в адрес Сталина.

Вначале февраля 1956 года комиссия Поспелова представила Хрущеву результаты своей работы. Прочитав справку, Хрущев, как рассказывают, никак не отреагировал: не одобрил и не отклонил.

На второй день работы съезда к секретарю ЦК Д.Т. Шепилову подошел помощник Хрущева Шуйский и что-то прошептал на ухо. Шепилов тотчас же поднялся и в сопровождении Шуйского направился в комнату отдыха членов президиума. Два дня после этого Шепилов на заседаниях съезда не появлялся. Подолгу отсутствовал и Хрущев.

Доклад Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» был заслушан делегатами XX съезда на закрытом утреннем заседании 25 февраля 1956 года. «Свои» приглашенные и делегации зарубежных компартий не присутствовали. Исключений из правил проведения такого рода мероприятий было много.

Во-первых, заседание не стенографировалось. Во-вторых, после окончания доклада прений не открывали. В-третьих, по предложению председательствовавшего на заседании Н.А.Булганина съезд без обсуждения принял постановление «О культе личности и его последствиях» — более чем странно, если учесть, что куда более мелкие вопросы обсуждались часами. Вообще в процедуре подготовки, оглашения доклада, принятия постановления таких загадок и нестыковок тьма-тьмущая.

Вот одна из них — невесть откуда взявшееся закрытое заседание. В примечаниях к опубликованному в 1989 году, секретному докладу Хрущева сказано: предложение о проведении закрытого заседания и выступлении на нем Хрущева с докладом о культе личности было выдвинуто президиумом ЦК КПСС 13 февраля 1956 года. Получается, президиум ЦК уже до 13 февраля имел текст доклада. Это совсем не стыкуется с заявлением самого Хрущева, сделанным во время беседы с руководством итальянской компартии летом 1956 года.

— Мы считали, — сказал он, — что доклад не будет опубликован, в противном случае мы бы построили его иначе. Более того, решение поставить этот вопрос было принято не при подготовке к съезду, а в ходе его. В ходе XX съезда было проведено несколько бурных заседаний президиума ЦК. Отдельные члены президиума считали, что не следует поднимать вопрос о культе личности, так как это создаст трудности внутри страны и в рабочем движении. Как видите, мы учитывали это, но также стояли перед необходимостью ответить на вопрос, кто же виноват в том, что погибли многие лучшие коммунисты. Не ответить на него — значило показать, что нынешний ЦК КПСС покрывает виновников, соглашается с ними, боится сказать правду..

По воспоминаниям Л. Кагановича, комиссия Поспелова с задачей справилась и подготовила хорошую справку. Ее обсудили на президиуме и решили: после съезда созвать пленум ЦК и на нем заслушать доклад Поспелова, после чего сделать политические выводы. Хрущев тоже был за такое решение. И вдруг, когда съезд уже заканчивался, в перерыве в кулуарную комнату съезда, где собирались члены президиума, входит Хрущев. Присутствующим раздали брошюрки в красных переплетах. Показывая на них, Хрущев сказал: «Надо выступить на съезде».

— Мы говорим, — вспоминал Каганович, — что условились обсудить этот вопрос на отдельном пленуме ЦК, после съезда, в спокойной обстановке. «Надо сейчас!» — настаивал Хрущев. Члены президиума ЦК не успели толком просмотреть те красные брошюрки. Хрущев торопил: быстрее, съезд ждет.

— Он потом написал, — продолжал Каганович, — что ему предложил президиум выступить с докладом. Это он врет. Он сам сказал: «Я сделаю доклад».

Свидетельствует Д.Т. Шепилов:
— Никакого согласования с членами президиума ЦК не было, не говоря уже о решении. Просто в кулуарах, в комнате отдыха президиума съезда, Хрущев сказал: «Мы не раз говорили об этом, и вот время пришло доложить коммунистам правду!» По версии Шепилова, это они вдвоем с Хрущевым, уединившись, два дня готовили доклад и лишь 25 февраля, когда все было написано и отпечатано, вернулись на съезд. Тогда и был сделан этот потрясший всех доклад.

Впрочем, существует еще несколько версий по поводу его авторства. Одна из них— доклад произнесен Хрущевым экспромтом. В пользу этой версии говорит и то, что текст доклада, предназначенный для партийных организаций, подвергся значительной редакторской и стилистической правке, задним числом были даны ссылки на произведения Маркса, Энгельса, Ленина и на другие цитируемые источники, уточнены даты принятия отдельных документов. Сторонники этой версии, восхищаясь поступком Хрущева, отдают дань и его хитроумию — усыпил бдительность соратников, произнес доклад «из головы». Однако новейшие архивные изыскания и свидетельства присутствовавших на закрытом заседании лиц эту версию не подтверждают...

5 марта 1956 года президиум ЦК КПСС принял постановление о порядке ознакомления с докладом Хрущева «О культе личности и его последствиях». Публикация в открытой печати не предусматривалась, но несколько миллионов коммунистов на закрытых собраниях были ознакомлены с этим документом. Представители итальянской компартии, шокированные докладом не меньше отечественных коммунистов, поинтересовались у Хрущева, какую реакцию вызвал закрытый доклад внутри страны. Он ответил им:
— В Советском Союзе содержание доклада сразу все поняли правильно. Не поняли только единицы...

Последний раз редактировалось RapStar; 05.10.2008 в 02:02.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.10.2008, 02:21   #5
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Дело Кремлёвских "врачей - убийц"

Этому сугубо политическому, сфабрикованному в 1949—1953 годах следственными органами МГБ делу, именовавшемуся «делом врачей-убийц», поддержанному политбюро и направляемому лично Сталиным, в 2003 году исполнилось 50 лет. Процесс, широко освещавшийся полвека назад в советской печати, должен был закончиться массовыми репрессиями по образцу 1937 года, направленными против интеллигенции, и в частности против еврейского населения СССР. Планировалось организовать массовую высылку сотни тысяч людей и начать новую гигантскую чистку в высших эшелонах) партийно-государственного и военного руководства.

Казалось бы, советский народ и армия в тяжелейшей борьбе разгромили фашизм и освободили от гитлеризма не только свои земли, но и пол-Европы. Какие еще потрясения заслужила страна, едва-едва оправившаяся от войны? Между тем за семилетний период, истекший со дня Победы — с мая 1945 года по 1953 год, в Советском Союзе ежегодно устраивались крупномасштабные чистки и закрытые процессы, о многих из которых народ знал лишь понаслышке. Что же все-таки так тревожило руководство партии, а точнее — лично Сталина?

Приведем отрывок из воспоминаний Н.С. Хрущева: «После войны мы возвращались к мясорубке 1937 года. И.В. Сталин слабел физически, наступали провалы в его памяти, и это приводило его в бешенство. И снова как в 1937—1939 гг. указания о необходимости расширения этой людской «мясорубки» давались лично им...» И далее. «Сталин по-прежнему опасался появления на политическом горизонте лиц и групп в партии, желающих вести партию к партийной демократии и демократизации общественного устройства и жизни в СССР» Хрущев продолжает: «И.В. Сталин говорил, что народ — это навоз. Это бесформенная масса, которая идет за сильным».

Едва отгремела война, как Сталин произнес зловещие слова, которые стали «программными»: «Говорят, победителей не судят... Нет — судят!» За этими безотносительными в общем-то словами скрывался призыв избавляться от ненужных диктатору конкурентов, инакомыслящих и даже целых народностей, отходящих от линии «классовой борьбы».

Рассказывает А.И Бернштейн, участник и инвалид Великой Отечественной войны, участник Парада Победы на Красной площади:
«Вождь народов» продолжал пользоваться тезисом о том, что «классовая борьба не затухает, страны капитала будут шпионить вплоть до попыток свержения социализма» и будут засылать своих и завербованных у нас агентов в нашу среду».

В 1949—1950 годах состоялся очередной сфабрикованный процесс — «ленинградское дело». Одновременно с «ленинградским делом» началось «разоблачение космополитизма и космополитов». Если посмотреть значения этих понятий в энциклопедиях— от конца XVIII века до наших дней, — то четко видна политическая подмена их смысла. По Далю (1879), космополит — это гражданин мира. «Всемирный гражданин, не признающий особых отношений родины». БСЭ, 1953, том 23: «Космополитизм — реакционная буржуазная идеология, проповедующая безразличное отношение к родине, к национальной культуре, по существу требующая отказ от родины и национальной культуры». И далее: «Американский империализм агрессивно пытается использовать эту ложную идеологию для своего мирового господства», а Энциклопедический словарь 1954 года разъясняет дополнительно: «Космополиты (в биологии) это растения и живые существа, не знающие границ на всем земном шаре. Это пауки, блохи, вши, тараканы, крысы, мыши и т.д., тростник, крапива и т.п». Вот так интеллигенция, а также «лица еврейской национальности» получили кличку «безродный космополит», оказавшись в одном ряду с крысами и пауками...

11 июля 1951 года вышло постановление политбюро «О неблагополучном положении в Министерстве госбезопасности». Основанием послужило обращение к Сталину одного из следователей по особо важным делам подполковника М. Рюмина (позднее генерала) с письмом о том, что министр госбезопасности B.C. Абакумов замазывает дело еврейских врачей-националистов, умышленно доведших до смерти секретаря ЦКА.С. Щербакова, и скрывает «террористические замыслы членов еврейской молодежной организации «Союз борьбы за дело революции», обвиненных в подготовке покушения на Г. Маленкова (было и такое дело!). Есть предположение, что Рюмина подтолкнули к написанию письма сами Маленков и Берия, враждовавшие с Абакумовым. Рюмин составил список наиболее опасных врагов режима, окопавшихся в структурах МГБ и прокуратуры, «особенно из числа евреев по крови и духу». Он представил список 213 человек, которых предлагалось арестовать, в их числе — известный писатель Илья Эренбург.

Для проверки фактов, изложенных в письме Рюмина, и последующей чистки МГБ политбюро назначило комиссию в составе Маленков (председатель), Берия, Шкирятов, М. Игнатьев. Была проведена чистка, министр госбезопасности Абакумов арестован. Вместе с ним взяты под стражу следователи особо важных отделов, сотрудники секретариата и других служб: Леонов, Лихачев, Комаров, Шварцман, Чернов, Броверман и другие. Их бывшие коллеги при допросах применяли к ним те же изуверские методы, каким ранее учили их арестованные бывшие шефы. Разоблачения различных заговоров было характерной особенностью сталинской эпохи...

Судила их выездная сессия Верховного суда в Ленинграде — с 12 по 19 декабря 1954 года, уже после кончины Сталина. Абакумов, Леонов, Комаров, Лихачев были приговорены к расстрелу, остальным дали большие сроки тюремного заключения. Особая папка по «Делу засорения кадров МГБ еврейской национальностью» именовалась коротко: «Дело Абакумова — Шварцмана». Таким оно и осталось на хранении в архиве ФСБ.

...1952 год. Чистки продолжаются. Сталин убирает двух наиболее приближенных к себе сотрудников. Отстранен от работы А.Н. Поскребышев (слишком много знал, слишком был близок, будучи 20 лет личным секретарем), арестована и расстреляна по обвинению в шпионаже его жена (член партии, еврейка). 23 мая 1952 года отстранен от должности начальник Главного управления охраны правительства и начальник личной охраны Сталина генерал-лейтенант Н.С. Власик, прослуживший возле вождя около 20 лет. Он был обвинен в потакательстве врачам-вредителям. Позднее Власик был приговорен к пяти годам ссылки. По мнению историков, устранение обоих было выполнено с подачи Берии. Позднее, оказавшись на свободе, Власик стал активно распространять слухи о том, что Сталину «помоп> умереть именно Берия. Для высших партийных кругов устранение Поскребышева и Власика было настоящим шоком! Приближенные замерли: чья очередь?

1952 год. На пленуме ЦК после XIX съезда партии Сталин объявляет о своем недоверии В.М. Молотовуи А.И Микояну. Молотоваон публично назвал «американским агентом». При этом Сталин дополнительно вводит в состав политбюро новых людей — партийных функционеров, не связанных с репрессиями 1930-х и 1940-х годов. Они должны были оттеснить старое руководство, которое морально уже скомпрометировало себя и на которое Сталин собирался возложить ответственность за все содеянные им преступления. Требовалась масштабная чистка, чтобы показать народу, кто создавал все трудности, кто стал «агентурой Запада»

В разгар этой акции на Лубянке созрело «дело врачей». Это был толчок, сигнал для начала новых репрессий по образцу 1937 года, жертвами которых должны были стать не партийные работники, а тысячи интеллигентов с депортацией их из центральных городов и областей в необжитые районы Севера, Сибири, Урала. В первую очередь Сталин имел в виду еврейское население, к которому в тот период был особенно негативно настроен. Он считал, что Запад, боясь растущего могущества СССР, будет искать путей его подрыва, и его «пятой колонной» окажется международный сионизм, «внедряющий агентов в еврейскую среду»...

Кроме того, диктатор полагал, что новая чистка освободит партию и страну от «зазнавшихся» чиновников и ненужных ему приближенных. Так в недрах госбезопасности в течение почти четырех лет зрело провокационное дело, принявшее окончательные формы и наименование после решения президиума ЦК в декабре 1952 года — «дело кремлевских врачей-убийц». Поводом стала преждевременная смерть от инфаркта миокарда видных руководящих работников партии: 10 мая 1945 года в возрасте 44 лет скончался А.С. Щербаков, а 31 августа 1948 года на 52-м году жизни — А.А. Жданов.

Началом делу послужило письменное обращение, переданное через начальника охраны Сталина врачом Л.Ф. Тимашук, снимавшей кардиограмму сердца у Жданова в 1948 году. По заключению Тимашук, это был инфаркт и больному нужен был постельный режим. Профессора П. Егоров и В. Виноградов вынесли свое решение, которое не требовало постельного режима. Они считали, что инфаркта нет. Через некоторое время Жданов скончался. Это послужило толчком для второго письма Тимашук в адрес ЦК партии о том, что Жданов скончался из-за неправильно поставленного профессорами диагноза. В письме были такие строки: «Врачи были агентами националистической организации «Джойнт».

Несмотря на многочисленные ссылки историков, это письмо в подлиннике никогда не публиковалось, хотя комментариев было предостаточно. Позже Хрущев говорил, что Тимашук была сексотом МГБ. Однако и это документально никогда неподтверждено.

18 ноября 1950 года МГБ арестовало профессора Я.Г. Этингера. Одновременно взяли его жену— врача Р.К. Викторову, и сына, студента-историка — надо понимать, «за компанию», чтобы профессор «активнее» давал показания. Этот способ был уже освоен чекистскими палачами. Этингера обвинили в смерти Щербакова. Дело вел следователь по особо важным делам подполковник Рюмин. Никого не смущало, что следствие было начато через пять лет после кончины Щербакова, а письма Тимашук касались только Жданова. При «интенсивных» допросах Этингер скончался уже 2 марта 1951 года в тюрьме МГБ на Лубянке.

Следователь Рюмин все активнее разворачивал «дело врачей». Как говорилось выше, он обратился к Сталину с письмрм о том, что министр госбезопасности Абакумов мешает ему вести расследование. Решением ЦК Абакумов был отстранен от должности и арестован «за недостаточную активность ведения «дела врачей» и за сокрытие «сионистского заговора». А в конце 1952 года, как пишет со ссылкой на документы партархивов в своем труде «Взлет и падение И.В. Сталина» Ф. Волков, диктатор дал указание Берии — арестовать группу виднейших светил медицины. «Арестованы профессора В.Н. Виноградов, М.С. Вовси, Б.Б. Коган, М.Б. Коган, A.M. Грин-штейн, П. Егоров, В.Х. Василенко и др. Сталин приказал на академика Виноградова одеть кандалы, других нещадно бить...» Новому министру госбезопасности Игнатьеву заявлено: «Если не добьетесь признания врачей, то с вас снимем голову».

Всего по «делу врачей» в Москве было арестовано 37 человек — 28 медиков и их родственники. Список арестованных (только самых известных) был опубликован в газетах 13 января 1953 года. Как следует из «признаний» части обвиняемых профессоров и врачей, выколоченных из них палачами с Лубянки, они имели задание разведок капиталистических стран: умертвить Щербакова, Жданова, затем Маленкова, Берию, Сталина. Всех подследственных заставили подписать протоколы допросов, признания в терроризме.

Аресты врачей шли и в столицах союзных республик и в других городах РСФСР: Ростове-на-Дону и Челябинске, где местных медиков И. Лившица, Г. Благмана, Г. Полпака и Р. Дымшица обвинили в том, что они заведомо неправильным лечением ускорили смерть директора Магнитогорского металлургического комбината. Примечательно, что среди арестованных врачей был профессор генерал-майор М. Вовси, не практиковавший в кремлевских лечебницах. Но при этом он был двоюродным братом С. Михоэлса, который возглавлял в свое время Еврейский антифашистский комитет и был уничтожен без суда.

Обстановка на политическом олимпе страны накалялась месяц от месяца. 1 декабря 1952 года был созван президиум ЦК партии, где Сталин заявил, что Власик и Поскребышев скрыли от него письмо Тимашук — важнейший документ, разоблачающий заговор по умерщвлению Жданова. Фактически этого, разумеется, не было — Сталин видел это письмо еще в 1948 году. Но президиум ЦК не мог спорить в вождем.

В середине января 1953 года все центральные газеты обрушили на граждан сенсацию: «К ответу врачей-убийц! Врачи Кремля, лечившие руководство партии и страны, были подкуплены и стали шпионами империалистических государств и международного сионизма. Смерть шпионам и вредителям!» В качестве примеров — ссылки на смерть в 1945 году А.С. Щербакова и А.А. Жданова в 1948 году, умерших от инфаркта. В этих сообщениях были 15 фамилий известных медиков, из которых 12 — профессора. Возглавлял список ученый с мировым именем академик В.Н. Виноградов. Все арестованные были в возрасте 60—70 лет.
Предстояли массовые казни и репатриации. Как шепотом передавали тогда, врачей-убийц «казнить будут через повешение! Они этого заслужили!».

Но судьба решила иначе: 5 марта внезапно скончался Сталин. По указанию ЦК партии Министерство госбезопасности было слито с МВД и последнее сообщило в печати о незаконности организации этого дела и освободило всех врачей. Расстрельное дело не состоялось.

Санкционировав «дело врачей», «вождь народов» обрек себя на гибель, оказавшись без своевременной помощи. А 4 апреля население страны было вновь потрясено: в газетах и по радио сообщалось, на этот раз уже не от имени МГБ (его в этот день лишили самостоятельности), что все кремлевские врачи арестованы незаконно и освобождены, а следственный аппарат привлечен к ответственности...

Последний раз редактировалось RapStar; 05.10.2008 в 02:23.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.10.2008, 20:33   #6
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Легенда о "Метро-2"

С тех пор как государственная мода на секретность сменилась модой на рассекречивание, чего только не говорят и не пишут о московских подземельях вообще и о московском метрополитене в частности.

Бесчисленные газетные и журнальные публикации знакомят читателей с воспоминаниями очевидцев — как правило, бывших сотрудников КГБ, Министерства обороны или Генерального штаба, а то и просто случайных людей, ссылающихся на эпизоды из собственной либо чужой практики. Так, метростроевцы рассказывают, как во время закладки будущей станции «Боровицкая» земляной щит наткнулся на железобетонную арматуру тоннеля, не нанесенного ни на один план. Объяснений не последовало — просто дали указание бурить в другом месте...

Корреспондент «Московской правды» Дмитрий Семенов утверждает, что сразу после августовского путча едва не побывал в «Метро-2» самолично. Тогда КГБ пускал журналистов всюду: на пульты правительственной связи, в бункеры, в секретные архивы... «Пообещали нам комитетчики и экскурсию по «Метро-2», — пишет Семенов, — «не сейчас, а чуть-чуть попозже» (то есть, это означает, что существование гигантской сети подземных сооружений сотрудники госбезопасности косвенно подтвердили)». Правда, экскурсия не состоялась — полгода спустя режим секретности был восстановлен.

Ежегодник военного министерства США «Советские вооруженные силы» в 1991 году опубликовал карту-схему трех спецлиний метро, идущих на глубине 200—300 м от бункера под Кремлем: одна — через командный пункт «Раменки» к аэропорту Внуково-2, другая — к бункерам Генштаба и правительства, расположенным в 60 км к югу от столицы, третья — к главному комплексу командования ПВО, в 25 км к востоку от Москвы. Кстати, о «Раменках»: как утверждал на страницах «Аргументов и фактов» некий офицер КГБ, это не просто командный пункт, а целый подземный город с прекрасно оборудованными жилыми строениями, складами продовольствия и одежды, прачечными, кинотеатрами и т.д. Он сооружен в несколько уровней на глубине от 70 до 120 м и рассчитан на автономное проживание 120 тыс. человек в течение 25—30 лет. В случае нанесения по Москве атомного удара подземный город должен был приютить все руководство страны вместе с семьями...

Наконец, в 1993-м вышла книга Владимира Гоника «Преисподняя», где можно найти точные координаты правительственных бункеров, построенных до войны и во время войны, а также некоторых тоннелей «Метро-2». Впрочем, это произведение все-таки скорее художественное, нежели документально-хроникальное, и красочное описание быта последних сталинистов, якобы укрывшихся под землей от нестерпимой для них современности, остается на совести автора. И вообще в данном случае трудно судить, где именно кончаются факты и начинается художественный вымысел.

О слухах и домыслах нечего и говорить. Гадают, например, о том, как попал Сталин на «Маяковскую» в ноябре 1941-го, если известно, что из Кремля он не выезжал. Уверяют, что чуть ли не пол-Москвы стоит на изъязвленной метрополитеном (преимущественно секретным) породе, и вообще само строительство пассажирской подземки затеяно в первую очередь для маскировки других глубинных работ. Утверждают также, что «Метро-2» продолжает строиться и сегодня — под эгидой некоего «10-го управления»...

Так что же представляет собой это загадочное метро, в существовании коего ныне уж никто не сомневается? Мы обратились к весьма авторитетному свидетелю — он не просто «бывал», «видел» и «слышал», а сам строил ряд секретных подземных сооружений оборонного назначения в столице. Ханан Исаакович Абрамсон — кандидат технических наук, лауреат Государственной премии СССР, горный инженер с 60-летним стажем.

— Начнем с того, что «Метро-2» как такового не существует, — заявил Ханан Исаакович. — Отдельные ветки — да. Они связывают между собой подземные правительственные объекты, причем далеко не все. Включить их в общую метросеть не так-то просто, во-первых, они значительно удалены друг от друга, а кроме того, проложены либо выше, либо ниже действующих линий метрополитена, да и ширина тоннеля нестандартна.
— Ханан Исаакович, а какие секретные подземные объекты довелось строить вам?
— Самые первые. Среди них — бункер Генерального штаба Красной армии под капитальным зданием на Мясницкой, 37. Он сооружался в 1933—1936 годах и имеет выходы как на станцию «Чистые пруды», так и в подвалы самого дома. Это крупный объект: длина 180 м, ширина — 15, высота — несколько этажей. Затем, штаб ПВО Москвы — рядом с Тверской площадью, неподалеку от особняка Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Его строительство началось в 1940-м и завершилось в начале войны. С метро он никак не сообщается, и проникнуть в него можно было лишь через подвал одного из ближайших домов. Еще один бункер, сооруженный мною и коллегами-метростроевцами, — комплекс для правительственной связи на углу Никольской: он начал функционировать лишь в конце войны.
— И какова их судьба сегодня?
— Юридически все перечисленные объекты по-прежнему секретны, хотя теперь это уже секрет Полишинеля. Принадлежат они, как и полвека назад, Министерству обороны и постоянно поддерживаются в рабочем состоянии — на случай чрезвычайных обстоятельств. То есть впустую пожирают колоссальные средства. И таких подземелий по Москве множество. А между тем совершенно очевидно: гораздо разумнее было бы снять режим секретности и передать хотя бы часть бункеров и тоннелей в муниципальную собственность. Поймите меня правильно: я вовсе не призываю рассекречивать все, что настроили под землей. Существует целый ряд объектов оборонительного комплекса, и в наши дни функционирующих по прямому назначению. Но нынешняя российская военная доктрина предусматривает, в частности, отказ от подземных сооружений, не связанных с военной тактикой. Вот как раз их целесообразно употребить на гражданские нужды. Судите сами: Российская государственная библиотека — крупнейшая в стране — не имеет нормального хранилища! Это же не просто позор — это преступление! Музеям негде хранить картины, банкам — деньги, университетам и институтам нужны помещения для лабораторий... Не говоря уж о продуктовых и прочих складах. А подземелья — идеальное решение подобных проблем. От влияний внешней среды они надежно защищены, условия внутри них — я имею в виду температуру, влажность и т.п. — стабильны: чего же еще желать? Наконец, подземелья в большинстве своем весьма объемисты, те, что состоят из многих этажей, оборудованы лифтами...
— А вот один из представителей Генштаба заявил со страниц «Комсомолки»: «Жара в московском подземелье градусов 30—35, а влажность под 100%, но люди привыкли. Внимания друг на друга не обращали. Телеграфисток за женщин не принимали...» Если эти и есть стабильные условия...
— Честно скажу, сообщение озадачивает. На глубине заложения подземных объектов температура горных пород составляет 7—10 градусов выше нуля, а влажность при нормальной работе вентиляции в тоннелях и на станциях метро не более 60%. При параметрах же, указанных генштабистом, никакая аппаратура не может нормально работать — тем более люди. По-моему, из его слов следует, что в отделке сооружений имеются протечки, а системы вентиляции и кондиционирования никуда не годятся. Я не знаю, какие конкретно объекты он подразумевал, но, очевидно, перед передачей спецподземелий городскому хозяйству необходим тщательный техосмотр, а возможно, кое-где и ремонт. Видимо, за полвека многое пришло в негодность.
— Ханан Исаакович, как бы вы сформулировали свои предположения по дальнейшему использованию подземных сооружений в гражданских целях?
— Собственно говоря, мне уже приходилось их формулировать — в подробном письме, которое я направил мэру Москвы. Вкратце они сводятся к следующему. Прежде всего надо снять гриф секретности и официально опубликовать информацию о реальном состоянии дел на объектах, не связанных с военной тайной и не нужных для обороны. Затем составить перечень сооружений, подлежащих конверсии, реализовать их и полученные средства — вкупе с теми, что шли на их содержание, — передать на строительство метрополитена и город-ских коллекторных тоннелей. Далее: мы за последние годы безбожно отстали от мировой практики горностро-ительного производства. Нужна база информации о зарубежном опыте, доступная специалистам-практикам. Имейте в виду, что на Западе тем временем произошел резкий скачок в технологиях и механизации работ.

Кроме того, в Европе и Америке при проектировании подземных объектов сразу предусматривается возможность их двоякого использования — в военных и мирных целях, причем не только для гражданской обороны. Такой опыт есть и у нас — правда, небольшой и, как бы сказать, не совсем тот. В 1969 году начали применять новую, разработанную мной технологию сооружения пусковых шахт в неустойчивых водоносных грунтах зоны покровных отложений — путем погружения крепи в тиксотропной рубашке. Так вот: с военными строителями тогда договорились, что тем же методом они будут строить шахтные стволы на рудниках и прочих невоенных объектах. Тогда же, в 1969-м, эту прогрессивную технологию внедрили на Метро-строе. В результате получили немалую прибыль.

Наконец, опыт проектировщиков и строителей бункеров и тоннелей поистине бесценен, и его надо использовать — пока они живы. Точнее мы. Ведь большинство из нас если не в преклонном, то в пенсионном возрасте, и нельзя терять время.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.10.2008, 22:10   #7
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Был ли убит Иосиф Сталин? (Начало)

(По материалам Ю.Орлова)

Смерть Иосифа Сталина является одной из самых интригующих загадок XX в. Хотя по официальной версии она была естественной, многие ее обстоятельства выглядят слишком странными, чтобы вписываться в эту версию. Поэтому не один исследователь ставил ее под сомнение. В категорической форме об убийстве Сталина в результате тщательного организованного заговора говорит А. Авторханов. В более осторожной форме ту же мысль высказывает Э. Радзинский. Известны и потенциальные заговорщики-убийцы, находившиеся с ним в момент, предшествующий его внезапной болезни. Это — Берия, Маленков, Хрущев и Булганин.

Ну а теперь попробуем разобраться, что же произошло в действительности в те мартовские дни 1953г., которые оказались гранью двух эпох в истории нашей страны. Какова же была политическая обстановка в последние годы жизни Сталина и были ли лица, заинтересованные в его физическом устранении?

Победоносно завершилась Великая Отечественная война. Преодолена послевоенная разруха. Создан «социалистический лагерь». Советский Союз — могучая мировая держава, обладающая ядерным оружием, успешно противостоит Североатлантическому блоку во главе с другой мировой державой — Соединенными Штатами Америки.

Сталин — в зените славы и могущества. Его власть и авторитет безграничны. Ни о какой оппозиции не может быть и речи. Опасно высказывать собственное мнение даже при обсуждении сугубо деловых вопросов. Приближенные Сталина ловят каждое его слово, наперебой стараются угадать мысли вождя. Всякое выступление любого оратора, от простого шахтера до министра, любой учебник начинается и заканчивается здравицами в честь Сталина.

Соратники у гроба вождя. 1953 г.

Однако по мнению ряда серьезных исследований, Сталин в последние годы жизни готовил глобальную акцию по уничтожению всего своего ближайшего окружения, отстрел засидевшейся генерации. И это вполне вероятно. А если это так, то заговор должен был возникнуть почти со стопроцентной неизбежностью. Сталинское окружение того времени — это не Бухарины, Зиновьевы и Каменевы, которые безропотно подставили головы под сталинский топор, да еще и утешая себя мыслью, что «так надо» для партии. Они прошли вместе с вождем все огни и воды, отлично знали ему цену и без боя бы не сдались, а уж спасая собственную жизнь, могли пойти и на самые крайние меры (не все, конечно, но
значительная часть).

Сталин принадлежал к тому типу правителей-тиранов, для которых периодическое уничтожение своего окружения было стилем, принципом деятельности. В свое время он пустил под топор всю «ленинскую гвардию» (за исключением буквально единиц). Зачем он это сделал?

В массовом сознании, а также среди политиков и исследователей довольно распространено мнение о Сталине как о каком-то злобном маньяке, исключительно по своей патологической подозрительности и мнительности уничтожившем лучших большевиков-ленинцев (это частенько сквозит, например, в высказываниях Хрущева). Это — другая крайность в оценке личности Сталина, ничего общего не имеющая с действительностью. Никаким маньяком и параноиком Сталин не был. Он был трезвым, расчетливым и прагматичным политиком. Все его действия (а уж глобальные акции — тем более) — это тщательно продуманные и спланированные операции, преследующие вполне конкретные политические цели. И уничтожение «ленинской гвардии» — тоже часть общего стратегического замысла вождя.

Чего же достигал Сталин в результате этой акции? Этим выстрелом он убивал, как минимум, трех зайцев. Во-первых, эта генерация деятелей исторически себя исчерпала. На новом этапе — этапе строительства социализма «в отдельно взятой стране» путем колоссальнейшего напряжения сил нужны были исполнительные чиновники типа Молотова. Время пламенных ораторов и говорунов, тем более не привыкших к повседневной рутинной работе, прошло. Они просто были не нужны, а со своими амбициями еще и мешали.

Во-вторых, все они психологически не могли воспринимать Сталина как «гениального вождя», «продолжателя дела Ленина» и т.п., как бы они перед ним не лебезили, потом, когда почувствовали приставленный к виску пистолет. Для них он был лишь Коба, один из соратников по партии. Уж они-то хорошо знали, что никаким другом и соратником Ленина, вторым вождем революции Сталин не был. Поэтому Сталин, вознамерившийся переписать историю, избавлялся от ненужных свидетелей.

И, в-третьих, этой акцией Сталин апробировал свое основное оружие укрепления безраздельной личной власти — политический террор. Потом он его будет применять постоянно.

Начавшаяся война приостановила череду политических процессов. Нельзя, конечно, сказать, что ведомство товарища Берии бездействовало. Нет, тюрьмы и лагеря были заполнены до отказа. Не дремал СМЕРШ, вовсю трудились военные трибуналы. Понемногу сажали и расстреливали и рядовых, и офицеров, иногда даже генералов и маршалов. Но прежнего размаха не было. Крупномасштабных, показательных процессов не проводилось. Было не до того. Да и необходимости не ощущалось Народ и так был идеологически сплочен и выкладывался на пределе сил как на фронте, так и в тылу.

Первой послевоенной ласточкой явилось так называемое «Ленинградское дело», когда была расстреляна группа высокопоставленных партийных и государственных деятелей во главе с Вознесенским и Кузнецовым, молодыми, способными руководителями, выдвинувшимися в годы войны. Сценарий процесса классический: обвинение в измене Родине и прочих фантастических преступлениях, судебное разбирательство, на котором обвиняемые дружно признаются во всех смертных грехах и каются, смертный приговор, который приводится в исполнение немедленно. Одновременно — массированный разгром всего ленинградского партийно-государственного руководства

На первый взгляд, не совсем ясно, почему Сталин начал с молодых деятелей, которые, казалось бы, должны быть его союзниками в борьбе со старой гвардией. Высказывалось мнение, что они поплатились за излишнюю самостоятельность, чего Сталин у своих подчиненных не выносил и лишь во время войны кое-как терпел. Возможно, сыграло роль и это. Но главное, думается, в другом. Этой акцией Сталин, во-первых, напоминал всем своим подчиненным, под кем они ходят, о чем они за годы войны несколько подзабыли. Во-вторых, и народ снова нужно было приучать к мысли, что враги повсюду, в том числе и в самых высших эшелонах. За годы войны народ об этом тоже как-то подзабыл и привык абсолютно доверять и беспрекословно подчиняться любому начальству. Поэтому начинать со старых, заслуженных соратников, к которым народ относился с большим пиететом, было как-то неудобно. Таким образом, этот процесс являлся скорее всего лишь пристрелкой, разминкой перед какими-то более глобальными акциями, в частности, и идеологической подготовкой к ним народа.

Однако наибольший интерес для нашего расследования представляет целая серия последовательных акций, которые условно можно назвать антиеврейскими. Первой из них явился разгром Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Этот комитет был создан в начале войны с целью мобилизации усилий и оказания всяческой помощи (материальной, благотворительной и пр.) в борьбе с фашизмом со стороны евреев стран антигитлеровской коалиции. В его состав входил ряд известных советских деятелей культуры еврейской национальности. Задачу свою комитет выполнил и свой посильный вклад в победу над фашизмом внес. Однако после войны надобность в нем отпала. Связи с мировым еврейством стали не нужны, а с наступлением холодной войны — и вовсе нежелательны. Для начала убрали лидера ЕАК, известного режиссера и актера Михоэлса, имевшего обширные связи и большой авторитет за рубежом: была организована автокатастрофа. Однако окончательное решение вопроса с Комитетом пришлось отложить в связи с появлением на политической карте мира государства Израиль, в отношении которого у Сталина были определенные виды (в связи с чем Советский Союз и проголосовал в ООН за создание этого государства). Однако Израиль ответил черной неблагодарностью, предпочтя в качестве стратегического союзника Соединенные Штаты. Надобность в ЕАК окончательно отпала и за него взялись более основательно. Все его члены — активные и не очень — были арестованы, соответствующими методами из них выбили нужные показания и одних расстреляли, а других направили в места не столь отдаленные. В орбиту следствия было вовлечено немало лиц, никакого касательства к деятельности ЕАК не имевших. Находились среди арестованных и личности, в отношении которых у Сталина были особые соображения, в частности, жена Молотова Жемчужина, а также уцелевшие от репрессий родственники покойной жены Сталина Надежды Аллилуевой, с которыми вождь давно собирался свести счеты, да все как-то руки не доходили.

Параллельно с разгромом ЕАК в стране была развернута шумная кампания по борьбе с «безродными космополитами», за которыми без труда угадывались евреи. Они обвинялись в «низкопоклонстве перед западом», тайном и явном восхвалении «буржуазного образа жизни» и прочих подобных грехах. По всей стране «космополитов» дружно клеймили и устно и письменно.

Но и это еще не все. События продолжали развиваться по нарастающей. Следующей акцией, явившейся апофеозом сталинского сценария, было так называемое «дело врачей». Группа кремлевских врачей, в основном евреев, была обвинена в умышленном неправильном лечении советских руководителей с целью их умерщвления, естественно, по заданию империалистических спецслужб. Массовый психоз достиг своего апогея. Пресса захлебывалась в изобличении подлых отравителей, «убийц в белых халатах», «презренных наймитов» и т.п. Негодованию «простых советских людей» не было границ. Коварство и изуверство врага, проникшего в святая святых — в Кремль, не поддавалось описанию. Но... Пути Господни неисповедимы. В самый разгар кампании (случайно ли? — нам предстоит вьмснить) вождь покидает этот бренный мир. Кампания мгновенно стихает, как оратор, споткнувшийся на полуслове.

А теперь зададимся вопросом, для чего нужна была Сталину эта оголтелая пропагандистская кампания, зачем ему понадобилось до такой степени взвинтить психологическую ситуацию в стране?

Конечно, никаких симпатий Сталин к евреям не испытывал. Но и назвать его патологическим антисемитом нельзя. Были евреи и в его ближайшем окружении (Каганович, Мехлис). Мог он, если того требовали политические интересы, обласкать и любого иностранного еврея (Фейхтвангера, например). Сталин был прежде всего прагматичным политиком и его отношение к евреям, равно как и ко всем другим, определялось прежде всего политическими целями и интересами, было производным от них.

Даже если предположить, что Сталин решил расправиться со всеми евреями (допустим, выселить их всех в специально для них созданную автономную область на Дальнем Востоке), то он мог бы сделать это одним движением пальца. С мировым общественным мнением Сталин и раньше-то особенно не считался, а теперь, в разгар холодной войны, даже демонстративно его игнорировал. Нет, дело не в евреях. Не стал бы Сталин только из-за них затевать такую шумиху, не стал бы палить из пушек по воробьям.

И еще. Вспомним, в каких ситуациях Сталин, сам нерусский, апеллировал к национальному самосознанию русского народа (забыв о социалистическом интернационализме)? Правильно, в самых критических. В разгар войны он призвал русский народ (хотя каждый четвертый фронтовик был нерусским: СССР — страна многонациональная) вдохновляться примером своих великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Что же заставило вождя вновь, пусть и в гротескной форме, обратиться к национальному чувству русских? И вообще, что побудило Сталина к столь массированной идеологической обработке всего населения?

Диктовала ли это внутренняя обстановка? Ни в малейшей мере. Это не 1920-е — 1930-е гг., когда Сталину приходилось вести ожесточенную борьбу за власть с ленинскими соратниками и в больших количествах требовались вредители и диверсанты. Для поддержания должного порядка вполне достаточно было тех одиночных выборочных расправ, которые регулярно проводились. Была ли такая необходимость перед лицом внешней опасности? Конечно, какой-то риск был, но в общем-то противная сторона разрабатывала доктрины то сдерживания, то отбрасывания, но никак не внезапного нападения, о чем Сталин не мог не знать. Остается только одно — он сам готовил какую-то глобальную акцию.

Сталин хотел начать ТРЕТЬЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ.

Эту версию выдвигают известный писатель и драматург, а также популярный телевизионный рассказчик Эдвард Радзинский и автор ряда бестселлеров Виктор Суворов (настоящая фамилия — Резун), профессиональный разведчик, а затем — перебежчик, заочно приговоренный к смертной казни.

На наш взгляд, эта версия вполне обоснована и позволяет сделать, как минимум, два вывода. Вывод первый. Историческая задача, завещанная коммунистическими пророками, — победа социализма во всемирном масштабе — все еще не была выполнена. А момент был достаточно удобный. Советский Союз вооружен до зубов, в том числе атомной бомбой. Накоплен колоссальный военный опыт.

Но сталинским соратникам такие честолюбивые устремления были совершенно чужды. Мечты о Всемирной социалистической республике их меньше всего занимали. Они были готовы довольствоваться тем, что есть (а может, даже и меньшим — предлагал же Берия отказаться от ГДР, что потом явилось одним из пунктов обвинения на его процессе). Дай Бог переварить уже захваченное. И еще. Как здравомыслящие политики они понимали, что в грядущей термоядерной войне победителей скорее всего не будет. И опять же — эта тенденция блестяще реализуется в дальнейшем. Хрущев открыто откажется от классического марксистского постулата — утверждения социализма насильственным, вооруженным путем, и провозгласит принцип мирного сосуществования двух систем. Какой бы крамолой это ни звучало на первых порах для марксистско-ленинского уха, этот принцип не только прижился, но и даже под сомнение никогда и никем не ставился. А если это так, то такое намерение Сталина было уже достаточным стимулом для созревания заговора с целью его устранения. Перспектива сгореть в пламени термоядерной войны его приближенных совершенно не устраивала.

И вывод второй. Если Сталин действительно решился на развязывание новой мировой войны, то тогда акция по смещению и отстрелу всего старого его окружения становится не только еще более вероятной, но и практически неизбежной. Не мог Сталин пойти на такое дело со старой командой. Слишком много они про него знали. Они знали, как жестоко Сталин был обманут Гитлером, видели его растерянность и даже панику в начале войны. Были свидетелями других крупнейших военных промахов и поражений. Поэтому оставалось одно — избавиться от них (а заодно установить в стране атмосферу жесточайшего террора и страха). Здесь уместна определенная аналогия с уничтожением «ленинской гвардии». Те тоже знали подлинную историю революции не понаслышке. Теперь Сталину потребовалось второй раз уничтожить свидетелей истории.

И этому намерению Сталина имеется целый ряд объективных подтверждений. Давно уже в опале Молотов, Ворошилов, Микоян, Каганович. Сталин демонстративно их игнорирует (а некоторых еще называет английскими или какими-то иными агентами). У Молотова арестована жена по делу ЕАК. В разгар кампании против «космополитов» понижен в должности Маленков. Но особенно шатким стало положение Берии. Он отстранен от руководства и курирования всех правоохранительных (по терминологии того времени «карательных») органов. Через «Мингрельское дело» (дело выходцев из Мингрелии, земляков и выдвиженцев Берии) к нему явно протягивались сталинские щупальца.

Как могли повести себя сталинские сораіники в такой ситуации? По-разному. В зависимости от характера, индивидуальных психологических качеств. Одни затаились, как зайцы, покорно ожидания решения своей участи. Другие были способны и на контрмеры, в том числе и на крайние. И здесь мы переходим к следующему пункту нашего расследования — психологической характеристике наших потенциальных подозреваемых.

Начнем с центральной фигуры (не по роли в предполагаемом заговоре — она нам неизвестна, а по значимости в истории) — Хрущева.

О Хрущеве написаны горы литературы. Психологическая характеристика его хорошо известна (а у старшего поколения — еще на памяти). В нем причудливо сочетались самые, казалось бы, несовместимые качества — прогрессивные устремления и дремучее невежество, трезвый, практический ум и безудержное прожектерство, демократизм и откровенное самодурство, практическая сметка и идеализм, святая вера в скорейшее наступление «коммунизьма» (он до конца жизни так и не научился правильно выговаривать это слово). След, оставленный им в истории, тоже противоречив и неоднозначен. Много сделано им хорошего — либерализация общества и освобождение его от страха массовых политических репрессий, реабилитация репрессированных, улучшение материального благосостояния народа (в том числе жилищных условий) и др. Но немало было и откровенной дури — разделение райкомов и обкомов на промышленные и сельскохозяйственные, насаждение кукурузы чуть ли не за Полярным кругом, причем непременно квадратно-гнездовым способом и пр.

В нашу задачу не входит подробный анализ личностных качеств Хрущева. Отметим лишь те черты, которые представляют интерес для нашего расследования, которые могли сделать его участником антисталинского заговора.

Во-первых, Хрущев был не робкого десятка. Он обладал способностью на смелые, решительные поступки. Больше того, была в нем даже некоторая авантюристическая жилка, иногда с налетом этакой чисто русской удали. Поэтому при наличии достаточных мотивов и побудительных причин он (в принципе) вполне мог решиться и на такую авантюру.

Вообще всех сталинских соратников по этому признаку можно разделить на две категории (разумеется, с какой-то долей условности). Одни — беспредельно, по-собачьи преданные вождю, безоговорочно оправдывающие любые его поступки (например, Молотов, по некоторым данным — также Каганович). Другие — циничные, расчетливые политики, не верящие ни в Бога, ни в черта, готовые в любой момент предать и продать кого угодно, для которых личная преданность Сталину была лишь маской, мимикрией, суровой необходимостью соблюдения правил игры (яркий пример — Берия).

Хрущев относился к промежуточной категории. На первых порах он был беспредельно ему предан, находился под сильным влиянием его магии, личного обаяния (Сталин, когда хотел, мог быть очень обаятельным; это отмечали многие, особенно иностранцы). Но постепенно началось разочарование, которое со временем перешло в полное неприятие. Хрущев, конечно, не мог не быть замешанным в сталинских репрессиях (в то время и на таком посту такое было невозможно). Но он искренне жалел репрессированных, многих из которых знал лично и глубоко уважал. И вообще, Хрущев хотя и был способен на жесткие поступки (вспомним, например, расстрел рабочих в Новочеркасске), но в целом мстительным и кровожадным не был. Мог, конечно, в горячке наломать дров, но часто впоследствии об этом жалел (например, по многим свидетельствам, будучи на пенсии, он очень сожалел о гонениях на художников и поэтов). Поэтому сталинская жестокость, полное безразличие к судьбам отдельных людей не могла ему импонировать.

И еще одна очень важная для нас психологическая деталь. В ближайшем сталинском окружении Хрущев нередко выступал кем-то вроде шута. Люди поразному относятся к постоянным издевкам и насмешкам со стороны более сильных. Одни терпеливо их сносят, прощая своему кумиру все. Тот же Молотов до конца жизни оправдывал буквально все поступки Сталина, даже арест своей жены. Хрущев был вылеплен из другого теста. Все эти сталинские шутки глубоко его ранили, психологически травмировали. Чаша терпения переполнялась постепенно, внешне ранее ни в чем не выражаясь. Хрущев не раз рассказывал, какой холодок шел у него по спине после сталинских шуток типа: «Ну, что, расстреляем Микиту или лучше пусть он нам гопака спляшет? Ладно (после некоторого раздумья), пусть спляшет». И Хрущев плясал. Но все это откладывалось и накапливалось в глубинах психики, ожидая своего детонатора. Поэтому Хрущев — кандидатура для предполагаемого заговора весьма подходящая.

Следующая фигура — Берия. О Берии тоже написано предостаточно. Из этих описаний он предстает как политик циничный, коварный и беспринципный, как человек жестокий и вероломный, а в быту — безнравственный и развращенный и даже как насильник. Все это верно. Как и верно то, что Берия вписал (а по своей должности и не мог не вписать) одну из самых мрачных страниц в нашей истории. На его совести немало безвинных жертв и искалеченных судеб. Но будем объективны. Отметим и другие его качества. Берия был бесспорно умен. Он был великолепный организатор и руководитель. Нельзя отказать ему и в проницательности и других качествах крупномасштабного государственного деятеля. Есть данные о наличии у него каких-то серьезных реформаторских идей. Во всяком случае, упоминавшееся его предложение отказаться от строительства социализма в ГДР, впоследствии поставленное ему в вину, уже само по себе свидетельствует и о смелости и о нестандартности мышления. Претендовал ли Берия на роль преемника Сталина? Здесь мнения расходятся. Одни считают, что его честолюбие не знало границ. По мнению других, Берия, как политик здравомыслящий, отлично понимал, что второго кавказца на троне Россия (а СССР — это прежде всего Россия) не потерпит, и поэтому вполне довольствовался бы вторыми ролями. Как бы то ни было, оснований для участия в антисталинском заговоре у него было более чем достаточно.

Лично у нас очень сильное подозрение, что главой (а может, и душой) заговора был именно Берия. Во-первых, по своим волевым и лидерским качествам он более всего для этого подходил. Во-вторых, Берия более других был заинтересован в устранении Сталина, так как его положение, как уже говорилось, было наиболее угрожающим. И, в-третьих, Берия был совершенно необходим заговорщикам и даже незаменим как специалист по тайным убийствам. Все они, бесспорно, были весьма искушены в придворных интригах и заговорах, но технологию физического устранения людей знал (причем в совершенстве) только Берия, имевший для этого специальные тайные лаборатории. Да и косвенные признаки лидирующей роли Берии все-таки имеются. На кого сразу после смерти вождя дружно набросились его соратники и коллективными усилиями свалили? Именно на Берию. Почему? Это и психологическая и политическая закономерность — первой жертвой борьбы за наследство обычно падает самый влиятельный и авторитетный, т.е. главный претендент на власть. Хрущев на первых порах никем всерьез не воспринимался как преемник Сталина (чему немало способствовала и его репутация придворного шута), пока он одного за другим не устранит всех своих конкурентов (с той лишь разницей, что в отличие от сталинских соперников они поплатятся не головами, а лишь постами). Но первой жертвой придворной борьбы был именно Берия, устраненный, кстати, типично сталинским методом — путем объявления врагом народа и агентом империалистических разведок. (К счастью для страны, он оказался и последним «врагом народа», с которым расправились подобным образом.) Все это — и крайняя поспешность в его устранении, и неразборчивость в средствах, и полное единодушие всех сталинских соратников — свидетельствует о том, что он рассматривался ими как самый главный и опасный конкурент. А следовательно, и лидером в антисталинском заговоре вероятнее всего был именно он.

Теперь о Маленкове. С ним несколько посложней, написано о нем значительно меньше. Почему-то он после отставки превратился в некую фигуру умолчания и на целые десятилетия, вплоть до наступления периода гласности, выпал из поля общественного внимания. Возможно, в какой-то мере этому способствовали скрытность и замкнутость его характера и образа жизни (в отличие, например, от говорливого Хрущева).

Что же нам известно о Маленкове? Карьера его была типично аппаратной. Самостоятельных участков работы, как, например, у Хрущева или у Берии, он не имел. Тем не менее организатором он был неплохим. Являлся также достаточно ловким интриганом. Так, упоминавшееся «ленинградское дело» в значительной мере было инициировано им. Способен и на решительные поступки, резкие повороты. Пример — его кульбит по делу Берии, когда он предал своего многолетнего союзника и (как считалось) друга и мгновенно переметнулся на сторону заговорщиков.

С 1950 г. Маленков считался самым влиятельным после Сталина политиком и его неофициальным преемником. Именно ему Сталин поручил сделать Отчетный доклад на XIX съезде партии. В народе Маленков был очень популярен и нередко именовался «маленький Сталин». А это было очень опасно. Соратники Сталина хорошо знали, что если вождь кого-то называл своим преемником, то это равносильно смертному приговору (так было, например, с Вознесенским, расстрелянным по «ленинградскому делу»). Поэтому Маленков не мог не понимать, что в списке подлежащих отстрелу он если не первый, то один из первых. Следовательно, для антисталинского заговора он был кандидатурой вполне подходящей.

Как показало время, Маленков настроен был реформаторски. Короткий период его правления был довольно ярким. Именно он (а не Хрущев) первым выступил с осуждением культа личности Сталина (правда, в узком кругу, на Президиуме ЦК). Он же предложил на сессии Верховного Совета СССР целый комплекс мероприятий по выправлению экономического положения, в частности, снижение налогов с крестьянства и аннулирование долгов колхозов. Это еще больше увеличило его авторитет в народе. Маленкову же принадлежит весьма реформаторская (по тем временам) идея об увеличении производства товаров группы Б (предметов потребления).

Почему же Маленков не удержался у власти? Наиболее распространенное объяснение — не имея навыков самостоятельной работы и всегда находясь в чьей-то тени, — то Сталина, то Берии, — он просто не справился, не смог возглавить огромную страну на ее переломном этапе. Воз оказался не по силам. Более энергичный и динамичный Хрущев оттеснил его.

Ну и последняя кандидатура — Булганин. Это серая, заурядная, невыразительная личность. Был премьер-министром, а ни малейшего следа в истории не оставил (сравним с тем же Маленковым). Являлся Маршалом Советского Союза, а ни одной стратегической операции, ни одной военной победы. Почти во всех мемуарах, где он упоминается, — сухие протокольные строки: занимаемые должности, даты.

Весьма нелестную характеристику Булганину как политическому деятелю дает Хрущев. Но в объективности Хрущева можно усомниться — он обо всех своих бывших соратниках, смещенных им со своих постов, отзывается нелицеприятно. Резко отрицательно характеризует Булганина упоминавшийся Павел Судоплатов — как абсолютно некомпетентного деятеля, не способного принимать никаких решений и державшегося на плаву исключительно благодаря угодливости — сначала перед Сталиным, а потом перед Хрущевым. Судоплатову вроде верить можно, он лицо не заинтересованное, к тому же его характеристика в целом совпадает с другими вышеприведенными. Правда, остается непонятным, как такая бездарная личность могла добраться до столь высоких постов. Одной угодливости тут, пожалуй, маловато.

После политической и психологической характеристики подозреваемых в политическом убийстве подлежит исследованию следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущих: а как же они распорядились полученными дивидендами, т.е., совпадают ли мотивы предполагаемого убийства с их последующими действиями. Политические убийства тем и характерны, что убийца преследует вполне определенные политические цели, которые потом более или менее успешно пытается реализовать.

Однако наш случай особый. По нашей версии, основным мотивом убийства было избавление от грозящей опасности. Поэтому криминалисту здесь особенно поживиться нечем. Ну, облегченно вздохнули заговорщики, перевели дух. Ну, поделили наследство, расселись по-новому на иерархической лестнице. Но точно также они могли рассесться и в случае естественной смерти вождя. Так что это еще не показатель.

И тем не менее и здесь имеются кое-какие весьма интересные для следствия обстоятельства. Все-таки раздел сталинского имущества был достаточно характерным. Все ключевые посты — и партийные и государственные, включая, как теперь говорят, силовые министерства, получила эта четверка. Единственное исключение — пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, который достался соратнику Сталина еще со времен Гражданской войны Ворошилову Но эта должность в то время была чисто представительской, декоративной — вручение наград, прием верительных грамот у послов, подписание указов, подготовленных и одобренных соответствующими партийными
инстанциями. Никакой реальной власти она не давала. Поэтому заговорщикам было даже выгодно отдать ее нейтральному лицу, да еще такому, как Ворошилов, который, с одной стороны, был личностью легендарной, а с другой — весьма посредственной и легко управляемой.

Но это, как мы уже говорили, если и улика, то довольно слабая. Гораздо интереснее другое. Сразу же после смерти Сталина (через несколько месяцев, а может, и недель) его имя начинает исчезать со страниц газет и из других средств массовой информации. Редакторы, которые по инерции или по недомыслию продолжают славословить вождя, получают резкий окрик. Не только не предпринято ничего из того, что предполагалось для увековечения памяти вождя (сооружение специального пантеона, учреждение ордена Сталина и др.), но и само его имя начинает старательно вычеркиваться из памяти народа.

Для сравнения. После смерти Ленина Сталин моментально объявил себя единственным его «верным последователем и скромным учеником», а всех своих соперников наотмашь хлестал ленинскими цитатами, обвиняя в отступлении от истинного ленинизма. (Особенно доставалось Троцкому, который, будучи человеком амбициозным, частенько вступал в споры и даже в конфликты с вождем мирового пролетариата.) После же смерти Сталина никто не бил себя в грудь, уверяя, что именно он является верным сталинцем. Никто не обвинял своих соперников в отступлении от сталинской линии. (Как раз наоборот — потом Хрущев будет называть своих противников сталинистами.)

Это свидетельствует, как минимум, о двух вещах. Первое. Никакого истинного пиетета наши герои к вождю не испытывали. За несколько месяцев или даже недель, прошедших после смерти Сталина, ничего такого, что бы могло так резко изменить их отношение к вождю, не случилось. Какой информацией они обладали раньше, такой же и теперь. Поэтому все их слезы на похоронах Сталина — это рыдания наследников, дождавшихся наконец смерти богатого дядюшки.

И второе. Наследники Сталина не захотели даже формально следовать сталинским путем, идти под сталинским знаменем. Ведь политику вовсе не обязательно самому верить в те лозунги, которые он провозглашает. Достаточно, чтобы они работали. Поэтому вполне можно было использовать лишь имя Сталина (что, кстати говоря, вполне успешно делал с именем Ленина Сталин). Ведь прижизненный авторитет Сталина («харизма») не сопоставим с ленинским. Ленин при жизни не получил и сотой доли тех дифирамбов, которые выпали на долю Сталина. Да что там дифирамбы, народ его просто обожествлял. Казалось бы, проще всего воспользоваться бесхозной харизмой и под вывеской сталинской линии проводить любую свою. Но нет, не захотели. Почему же?

Это можно объяснить либо уж очень сильной личной неприязнью к Сталину, либо желанием проводить совершенно новый курс, к которому никакие прежние вывески не подходят (либо и тем, и другим).

А вот еще один небольшой штришок. Он касается упоминавшегося «дела врачей». Так вот, эти врачи были реабилитированы почти сразу же после смерти Сталина. И не просто реабилитированы, но и все следствие было признано сфальсифицированным, проведенным незаконными методами. Это случай в истории советской власти беспрецедентный. Были, конечно, случаи, когда выпускали арестованных, но это, во-первых, при очень сильном переборе (после «ежовщины», например) или острой необходимости (перед войной и в начале ее выпустили многих военных, которых не успели расстрелять, в частности, будущего маршала Рокоссовского). Во-вторых, это не афишировалось, от освобожденных даже брали подписку о сохранении случившегося в строжайшей тайне. А уж о том, чтобы повиниться перед невинно пострадавшими, не могло быть и речи. Здесь же власти официально приносят извинения (естественно, свалив вину на политических противников). А ведь можно было спустить дело на тормозах, воспользоваться предстоящей вскоре амнистией, наконец, можно было реабилитировать позднее в общей массе, чтобы не так бросалось в глаза. Но нет, врачи реабилитируются в первую очередь и, так сказать, персонально. Это опять же свидетельство сильного желания отмежеваться от сталинской политики.

Заговорщики, вероятнее всего, знали (или догадывались) о готовящемся Сталиным сценарии. И их поспешность, стремление как можно скорее поставить крест на этом деле — это инстинктивное стремление обороняющегося выбить оружие из рук нападавшего, даже если тот уже повержен и никакой опасности не представляет.

Впрочем, к этому загадочному делу нам предстоит вернуться еще раз.

Последний раз редактировалось RapStar; 07.10.2008 в 22:15.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.10.2008, 22:16   #8
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Был ли убит Иосиф Сталин? (Продолжение)

Итак, можно подвести некоторые предварительные итоги. Во-первых, оснований для антисталинского заговора было более чем достаточно. И, во-вторых, были люди, наиболее заинтересованные в физическом устранении Сталина и способные это сделать, настроенные резко антисталински и реформаторски. Но, как известно, «мог сделать» — это еще не значит «сделал». А теперь обратимся к обстоятельствам (механизму) предполагаемого преступления.

Вообще расследование любого убийства начинается с судебно-медицинского исследования трупа. Именно от экспертного заключения (акт вскрытия трупа) следователь получает исходные первичные данные, нити к дальнейшему расследованию — причина наступления смерти, является она насильственной или нет, если да, то каким способом причинены повреждения, каким орудием и т.п. Все эти данные считаются объективными, так как основываются на строго научных методах, в отличие, например, от показаний свидетелей, которые могут ошибаться или умышленно вводить следствие в заблуждение, т.е. в
значительной мере субъективны.

Однако нам, к сожалению, это доказательство — медицинское заключение о смерти Сталина — придется отвергнуть. Причем сразу, не вдаваясь в суть. Как минимум, по двум причинам.

Во-первых, уже в то время спецслужбы ведущих государств (естественно, и СССР) располагали методикой тайных убийств, замаскированных под естественную смерть (и применяли на практике). Поэтому наши герои, если уж они решились на такое дело, то уж наверняка все продумали и просчитали, и если уж сделали, то так, что комар носа не подточит, никакая экспертиза ничего не установит. Так что, надо полагать, все было сделано (если было сделано) на самом высоком уровне, тем более что такие возможности у них были — ведь среди них был такой профессионал высочайшего класса, как Берия, много лет курировавший специально для этого созданные тайные лаборатории и осуществивший ранее не одну такую операцию.

Поэтому медицинское заключение о смерти Сталина из доказательства само превращается в доказываемый тезис — если будет установлено, что никакого убийства не было, оно верно, ну а если наоборот, то... и цена ему соответствующая.

И вторая причина. Для этого нужно вспомнить, кто возглавлял комиссию экспертов. Это — главный судебно-медицинский эксперт страны профессор Прозоровский. Тот самый, который был одним из ведущих членов комиссии, сфальсифицировавшей заключение по «Катынскомуделу» и потом отстаивавший это заключение на Нюрнбергском процессе. А человеку, сфальсифицировавшему заключение о смерти 15 тысяч (!) убитых, сделать то же самое в отношении лишь одного, естественно, никакого труда не составит. Поэтому вера такому заключению — как и показаниям патологического лгуна или душевно больного человека; не исключено, что в данном случае он может говорит и правду, но абсолютно никаких гарантий этому нет.

Итак, какова хронология смерти Сталина? В ночь на 1 марта 1953 г. он находился на так называемой «Ближней даче», в Кунцево. Вечером у него «в гостях» была наша четверка — Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. Поужинали. По воспоминаниям Хрущева, Сталин был навеселе, в хорошем расположении духа. (По Волкогонову — наоборот, раздражен и не скрывал своего недовольства.) Разошлись после четырех-пяти утра (обычный сталинский режим).

И сразу же начинаются, мягко говоря, странности.

Во-первых, была отпущена вся обслуга и охрана, которая всегда находилась ночью у комнаты Сталина. Это произошло впервые за всю историю нахождения Сталина у власти (и, кстати говоря, несказанно удивило саму охрану).

Расследование этого факта провел Эдвард Радзинский. Он установил, что такое распоряжение было дано одним из охранников («прикрепленных» — по терминологии того времени) Хрусталевым якобы от имени Сталина. Однако Радзинский (как и большинство читателей) абсолютно убежден, что Сталин такого распоряжения дать не мог. Известно, с какой тщательностью, даже болезненной подозрительностью он относился к проблемам своей личной безопасности. Поэтому такое указание могло быть дано только кем-то другим (разумеется, от имени Сталина). Вероятнее всего — Берией.

Никакой случайностью такое распоряжение объяснить невозможно. Оно могло быть дано только с какими-то недобрыми намерениями. Аесли еще учесть, что это произошло именно в ту ночь, перед которой Сталина последний раз видели здоровым, то цепочка совпадений становится слишком фантастической для того, чтобы считать их случайными.

Но на этом «странности» не заканчиваются. Дальше события развивались следующим образом.

Утром следующего дня (1 марта, воскресенье), после 10—11 часов, охрана начала беспокоиться, поскольку никаких признаков жизни Сталин не подавал (обычно в это время он уже вставал). Но заходить без вызова было нельзя. Как на иголках люди прождали до вечера. В седьмом часу в кабинете Сталина зажегся свет. Все облегченно вздохнули. Но Сталин не выходил и никого не вызывал. Поздним вечером напряжение достигло предела. После долгих споров и колебаний охрана решается войти в кабинет Сталина. Там они застают его лежащим на полу в нижнем белье, обмочившимся, лишившимся речи. Охрана поднимает тревогу и обзванивает руководство страны.

Первой появляется наша четверка (по некоторым данным, в неполном составе, но Берия и Маленков присутствуют всегда). И что же они предпринимают? Берия (опять Берия? Все-таки он командует?) начинает орать на охрану, чтобы они не мешали отдыхать товарищу Сталину, не нарушали его сон. С тем они и укатили, запретив, по существу, кого-либо вызывать и кому-либо сообщать о случившемся. И лишь на следующий день появились и другие члены Политбюро, были вызваны наконец врачи, допущены дети Сталина — Светлана и Василий.

Такое поведение совершено не вписывается ни в какие рамки — ни в политические, ни даже общечеловеческие. Как оставить даже без элементарной помощи больного старика, недвижимого, пардон, описавшегося? Даже не переодеть. Поначалу это просто ошарашивает. Ну а потом наводит на размышления.

Давайте проанализируем, чем же можно объяснить такое, мягко выражаясь, необычное поведение. Для начала проведем несложный мысленный эксперимент. Представим, как бы повели себя истинно преданные царедворцы, увидев своего вождя и кумира в столь плачевном состоянии? Смоделировать нетрудно. В первую очередь они бы со всех ног бросились к телефонам и вызвали бы врачей — и кремлевских, которые под рукой (наверняка какое-то врачебное дежурство в Кремле было), а затем и всех светил, начиная с министра здравоохранения. Во-вторых, они, если бы хватило смелости, сами бы переодели вождя, а если нет, то уж сдули все пылинки с одежды. И, наконец, выстроились бы у дверей, ожидая результата и готовые в любой момент продемонстрировать и своим видом и словами, что жизнь и здоровье вождя им дороже любых неотложных дел.

А теперь изменим условия эксперимента. Допустим, что никаких искренних чувств к вождю они не питали и даже, наоборот, не могли дождаться, когда же он наконец преставится. Но к случившемуся никак не причастны. Могли бы они повести себя так, как они повели? Ни в коем случае. Слишком рискованно. Неизвестно, что приключилось. Может, какой-то легкий обморок. Через полчаса очухается и тогда уж точно не сносить головы. То есть и в этом случае они повели бы себя точно так же, с той лишь разницей, что в душе испытывали бы совсем другие чувства. Но поведение было бы точно таким же.

Ну а в каком же случае они могли бы повести себя так нагло и цинично, как это было в действительности? Только в одном — когда они не только жаждали скорейшей кончины вождя, но и были абсолютно уверены в своей безнаказанности. Откуда же могла быть такая уверенность? Опять же только от одного — они прекрасно знали, что смерть неизбежна и близка. Нужно только немного подождать. Ну, и лучше не рисковать — избежать, хотя бы в ближайшее время, медицинского вмешательства. Никаких других толкований в данной ситуации быть просто не может.

Интересное объяснение этому событию дает в своих воспоминаниях Хрущев. Он пишет, что когда они вчетвером приехали к Сталину и выяснили обстановку, то «.. .посчитали, что неудобно нам появляться у него и фиксировать свое присутствие, раз он находится в столь неблаговидном положении. Мы разъехались по домам». Вот так просто, двумя фразами объясняется столь дикая ситуация. В этом хрущевском объяснении для нас интересно два момента. Во-первых, он признает, что первыми прибыли именно они — Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. И, вовторых, его интерпретация является типичнейшим примером объяснения преступных действий. Преступник всячески стремится избежать подробностей своих неблаговидных действий. То же самое мы видим у Хрущева. Никаких других аргументов, кроме чисто этических («неудобно»), у него нет. Ну, неудобно было самим войти, но врачей-то вызвать можно было. Врачу все удобно, все можно, он может
осмотреть любого больного. Но Хрущев даже не пытается хоть как-то объяснить. Походя, вскользь приводит он этот единственный хилый аргумент, и скорее, бегом — дальше, к другим вопросам, о которых говорить не так неприятно.

Дальнейшие события, происходившие вокруг умирающего Сталина, для нас интереса не представляют. За исключением, разве что, одной детали. По многим описаниям, перед самой смертью он вдруг поднял кверху левую руку и не то указал куда-то вверх, не то пригрозил. Потом этот жест получил у разных авторов самые разнообразные толкования, вплоть до самых мистических. Я думаю, расшифровать его не сложно. Известно, что Сталин до самой смерти находился (почти все время) в полном сознании, только не мог двигаться и говорить. Все происходящее он хорошо понимал. И поскольку за десятилетия безраздельной власти он привык к подобострастному преклонению, поведение приближенных его шокировало. Естественно, его переполняло негодование. Поэтому этот жест мог означать только одно (в вольном словесном изложении, конечно): «Вот я вас, сукины дети!» Но «сукины дети» знали, что делали, знали, что им бояться нечего. Поэтому вели себя нагло и уверенно.

Итак, подведем итоги нашего расследования по этому пункту.

В ночь, после которой вождя хватил удар, он был оставлен без прислуги и охраны. После этого он был на сутки лишен медицинской помощи, даже не был переодет. Последними из руководства страны, с кем Сталин общался до удара, были Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. Первыми, кто появился после удара, были тоже они. Думается, только этих фактов вполне достаточно для вынесения им обвинительного вердикта. А с учетом ранее рассмотренных косвенных доказательств — тем более. Ведь далеко не каждое убийство совершается прилюдно. Вовсе не по всем делам об убийстве имеются свидетели-очевидцы. И тем не менее многие из них успешно раскрываются. Нередко истину удается установить лишь на основании косвенных доказательств, улик, если будет собрана достаточная их совокупность, восстановить картину происшедшего по крохам. В нашем случае, мы думаем, налицо именно такая ситуация.

Но у следствия в запасе есть еще аргументы. Они касаются нашего последнего пункта расследования — посткриминального поведения подозреваемых.

Начнем с проговоров. Здесь наиболее благодатным объектом является Хрущев. И потому, что он пожил подольше некоторых своих подельников, и потому, что возможностей для публичных выступлений у него было побольше, а главное — по характеру был он человеком весьма словоохотливым .

В докладе на закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев прямо заявил, что Сталин намеревался ликвидировать старых членов Политбюро. То есть проговорился, что они действительно знали о нависшей над ними смертельной угрозе. Конечно, это высказывание можно расценить и как политический ход, желание максимально сгустить краски, вызвать антисталинские настроения. Но тогда все же лучше бы было говорить об угрозе для всего ЦК, а не только Политбюро (причем даже не всего его, только «старых членов»). Это имело бы гораздо больший эффект. Поэтому скорее всего здесь именно проговор.

Интересную трактовку этому высказыванию Хрущева дает А. Авторханов. Он связывает его с «делом врачей» (опять это загадочное дело!). В этом же докладе, до приведенного высказывания, Хрущев много внимания уделяет этому делу, гневно возмущаясь его фальсификацией и допущенным беззаконием (можно подумать, что это единственное сталинское беззаконие!). И затем заявляет:

«Это позорное дело» было создано Сталиным. У него не хватило времени, однако, довести его до конца (так, как он представлял себе этот конец)». Как же он себе его представлял? Так вот, Авторханов считает, что следующее затем заявление Хрущева о намерении Сталина уничтожить старых членов Политбюро и есть ответ на вопрос, каким представлял себе этот конец Сталин. Ну что ж, очень логично. И вполне согласуется с другими нашими уликами.

Характерное признание содержится в Постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий». В нем говорится, что еще при Сталине «внутри ЦК имелось сложившееся ленинское ядро руководителей». В переводе на нормальный язык это означает сложившийся антисталинский заговор.

Но самый интересный проговор Хрущева содержится в одной из его речей — на митинге в честь венгерской партийно-правительственной делегации во главе с Яношем Кадаром в 1964 г. Там, опять же гневно осуждая Сталина за допущенные беззакония и произвол, Хрущев заявил буквально следующее: «В истории человечества было немало тиранов жестоких, но все они погибли так же от топора, как сами свою власть поддерживали топором». Мог ли Хрущев заявить такое, если бы Сталин умер естественной смертью? Конечно, нет. С какой стати тогда появился бы топор, от которого будто бы погиб Сталин? Хрущев (да и любой другой на его месте) говорил бы тогда о суде истории, что она воздаст свое каждому тирану, и так далее, в таком же примерно духе, но никак не о топоре.

Теперь о мерах по сокрытию преступления.

Здесь для нас представляет интерес одно обстоятельство, которое почему-то прошло мимо внимания многих исследователей или, во всяком случае, с причинами смерти Сталина не связывалось. Это — злосчастная судьба сына вождя — Василия Сталина.

Василий был младшим ребенком в семье Сталина. Родился в 1921 г. С детства был неуправляемым, своенравным, капризным, психически неуравновешенным, со слабым здоровьем. Видимо, в значительной мере это объясняется семейными обстоятельствами — в детстве он пережил самоубийство матери, был лишен материнской ласки. Рос он как и положено наследному принцу Хотя отец и старался не создавать для него исключительных условий, повседневного контроля он, естественно, осуществлять не мог. Педагоги, понятно, не хотели иметь неприятностей и практически с него никакого спроса не было. Сам Василий, кстати, и тогда и после умело пользовался своим положением сына вождя. После окончания средней школы Василий избрал стезю военного летчика — самую престижную в то время мужскую профессию, окруженную ореолом романтики и героизма. В Отечественной войне принял активное участие, проявил личное мужество, совершил несколько десятков боевых вылетов, сбил один вражеский самолет. Однако потом отец запретил ему боевые вылеты, видимо, опасаясь повторения судьбы своего старшего сына Якова, попавшего в плен и погибшего там при невыясненных обстоятельствах (были данные, что немцы начали охоту на Василия).

Военная карьера Василия была стремительной. Уже через два года после начала службы Василий — полковник, в 24 года — генерал (прямо второй Бонапарт!). Заканчивает войну командиром дивизии. С 1947 г. — помощник командующего, а с 1948 г. — командующий ВВС Московского военного округа.

Василий рано пристрастился к алкоголю. С годами эта порочная страсть усиливалась. Постоянные пьяные кутежи и скандалы становились нормой. Вращался Василий в основном среди богемы — актеров, режиссеров, спортсменов. Естественно, немало было в его окружении и просто прихлебателей, пользовавшихся его доверчивостью и возможностями. Скандальные похождения Василия (в частности, связи с замужними женщинами) нередко становились достоянием гласности. Порой приходилось вмешиваться и отцу.

Вместе с тем отмечают у него и положительные черты. Был он хоть вспыльчив и груб, но отходчив, не злопамятен. Часто помогал людям (например, с жильем), вообще был щедр, любил делать подарки, угощения. Меценатствовал. Особенно любил покровительствовать спортсменам. Создавал футбольные и хоккейные команды, переманивая туда лучших спортсменов, строил и оборудовал спортивные сооружения. Сам был страстным болельщиком.

С 1952 г. после появления Василия пьяным на военно-воздушном параде (за подготовку и проведение которого он отвечал) терпение отца лопается и он отстраняет его от всех постов и направляет слушателем в военную Академию. Но настоящие злоключения Василия начались после смерти отца.

Уже в марте 1953 г. Василия увольняют в запас без права ношения военной формы. А еще через месяц его арестовывают и помещают в Лефортовскую тюрьму, где он содержится как секретный узник. Предъявленное Василию обвинение было настолько надуманным и вздорным, что даже как-то не поднимается рука на его серьезный юридический анализ — расходование государственных средств не по назначению, в основном — на спортивные нужды, без каких либо корыстных целей. (Потом, правда, ему добавят еще одну статью — антисоветскую пропаганду, выразившуюся в нелестных отзывах о тогдашних государственных руководителях). Известно, что какую-то бесхозяйственность, злоупотребление служебным положением при желании можно найти у любого командира полка, у любого директора самого захудалого заводишка. Но за это никогда никого не сажали. В худшем случае понижали в должности, в самом худшем — увольняли с работы. Василий же более двух лет, пока будет следствие, проведет в строжайшей изоляции в Лефортово, а затем, после суда, который приговорит его к восьми годам (!) лишения свободы, направится во Владимирскую тюрьму (не в лагерь, как все осужденные!), имевшую репутацию одной из самых строгих.

Попробуем разобраться, в чем причина такой суровой расправы с сыном вождя.

Был ли Василий сколько-нибудь серьезным конкурентом сталинским соратникам в их борьбе за власть? Ни в малейшей степени. Ни по каким своим личным качествам Василий на роль политического лидера не подходил. Да и сам он на это не претендовал (хотя на особое положение, как сына великого вождя, естественно, претендовал). В народе он тоже каким-либо авторитетом не пользовался и как наследник престола не расценивался (да и традиций таких у нас нет).

Нельзя принять всерьез и утверждение некоторых сталинистов, что с Василием так поступили исключительно из ненависти к Сталину, поскольку в народе он воспринимался как живое воплощение Сталина, что всенародная любовь к вождю после его смерти была перенесена на сына. Всенародным любимцем Василия назвать никак нельзя. Военные его не любили за грубость, высокомерие и хамство, за необоснованные разносы, простые люди, для которых сам Сталин был все-таки воплощением скромности в быту, — за разгульный образ жизни. Так что, никакой всенародной любви Василий не вызывал (правда, отметим еще раз для объективности, — и особой ненависти тоже; многие считали его просто безобидным шалопаем).

Может, причина в его пьяных скандалах? Тоже недостаточно для столь жестких мер. Мало ли было горьких пьяниц в высших эшелонах власти (тот же Жданов, например), но за это никого не сажали. Да и вообще, неужели не нашлось бы каких-то других мер для мелкого скандалиста? (Кстати, и возможности для разгульной жизни у Василия после того, как его отправили на пенсию, не очень большую, в соответствии с выслугой лет, были далеко не те, что раньше.)

Нет, для таких строгих санкций должна была быть какая-то другая, более серьезная причина. Получается, Василий ЧТО-ТО ЗНАЛ о смерти отца. И не просто знал, а БОЛТАЛ. Из многих источников известно, что Василий не раз во всеуслышание заявлял, что отца убили и что он знает, кто это сделал. Именно поэтому его не только выпроводили на пенсию задолго до достижения пенсионного возраста, но и изолировали — сначала в Лефортово, а потом во Владимирской тюрьме.

Знала ли об ЭТОМ дочь Сталина Светлана Аллилуева? Скорее всего, да. Но будучи умнее и хитрее своего незадачливого брата, помалкивала. Потому и осталась жива.

Василий отсидел в общей сложности без малого семь лет. В I960 г. его вызвал к себе Хрущев. Они очень тепло поговорили, оба даже прослезились. Я думаю, реконструировать их разговор несложно. Хрущев, как уже говорилось, не был ни жестоким, ни злопамятным. К детям Сталина он всегда относился хорошо. Видимо, он искренне, от души желал Василию добра (и — еще раз — никогда бы так жестоко с ним не поступил без самой острой необходимости). По всей вероятности, они договорились, что Василий прекратит болтовню, а взамен ему будет предоставлена свобода. Но очень скоро Хрущев понял, что Василию верить нельзя. Светлане — можно, а ему — нет. Все его обещания — до первой рюмки. Василий снова начал БОЛТАТЬ. И тогда с ним было решено разделаться окончательно.

Для начала его снова водворили в Лефортово, «досиживать» отпущенные ему 8 лет, а затем сослали в Казань, город, закрытый для иностранцев, где он и кончил свои дни в возрасте всего 42 лет. О его смерти есть разные версии. Самая распространенная — его «залечила» по заданию КГБ специально приставленная к нему медсестра, некая Мария Нусберг, ставшая его фактической женой.

В разгар «гласности и перестройки», в один из своих очередных приездов в СССР Светлана Аллилуева давала пространное интервью советскому телевидению. В нем она прямо назвала Марию Нусберг агентом КГБ, умышленно умертвившей Василия. Демонстрировала фотографии Василия до казанской ссылки и после «лечения» Марией Нусберг. Зрелище действительно впечатляющее, Василий был неузнаваем — с фото смотрел измученный, смертельно больной человек. Но — опять же — обошла вопрос о причинах такой жестокой расправы с Василием, ограничившись туманной фразой, что он «неправильно себя вел».

Что же было известно Василию (а скорее всего, и Светлане) о смерти отца? По всей вероятности, мы об этом никогда не узнаем. Разве что Светлана оставит еще какие-то мемуары...

Мы завершаем наше расследование. По мнению Юрия Орлова, рассмотренных доказательств вполне достаточно для вынесения обвинительного вердикта. Ну а насколько ему удалось убедить других — судить читателю.

Последний раз редактировалось RapStar; 07.10.2008 в 22:19.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.10.2008, 16:14   #9
RapStar
Модератор
 
Аватар для RapStar
 
Регистрация: 27.09.2008
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 174
Вес репутации: 14
RapStar На правильном пути
Отправить сообщение для RapStar с помощью ICQ 86-306-920
Ссылка на профиль пользователя на сайте vkontakte.ru
Post Гордость Советской разведки

Герой Советского Союза Николай Кузнецов вошел в историю тайных операций как удачливый разведчик и хладнокровный террорист. Сын уральских крестьян с прусской внешностью — ему так шли офицерские роли! — немецкий он знал со школы, но лучшими его учителями оказались немцы, оставшиеся на Урале после плена, в который их забросила Первая мировая война. «Свой парень» среди немцев не мог быть не замечен чекистами. Ему предложили сотрудничать с НКВД. И он принял это предложение. Первое поручение — информировать о «настроениях» немецких колонистов. Первая оперативная кличка — Колонист.

Потом на Уралмаше среди заводских немцев он тоже стал своим. У немецких инженеров, налаживавших технологию и технику, он учился говорить на баварском, прусском, саксонском диалектах, болтал с ними обо всем. Они привязались к нему. А он и здесь действовал «по линии НКВД». Пожелтевшие страницы архивных документов говорят об этом так. «с 1938 года выполняет особые задания по обеспечению государственной безопасности».

Москве требовались новые люди. Управление контрразведки НКВД озадачило местные органы ищите молодых, знающих немецкий и способных к чекистской работе. Из Свердловска ответили: есть такой человек.

В Москве Кузнецов оказался под началом майора Рясного из отдела контрразведки центрального аппарата НКВД. Отдел тот занимался слежкой за зарубежными посольствами. Конечно, в первую очередь искали подходы к немецким дипломатам. Чем увлекались иностранные дипломаты в Москве в конце 1930-х годов? Бизнесом на антиквариате, золоте, часах, фотоаппаратах. А еще театром и женщинами. Вот в этих сферах и должен был работать Кузнецов: искать встреч, завязывать знакомства.

— Давай-ка я тебя сделаю летчиком, — решил Рясной. Форма лейтенанта ВВС Красной армии преобразила Кузнецова. Привлекательный от природы, он приобрел рекламный шик. Блестящие сапоги, крылья на фуражке и гимнастерке, отливавшие золотом, притягивали взгляды. Он быстро освоился в Москве и скоро стал завсегдатаем театров и торговых точек. Чаще всего появлялся в ювелирном магазине в Столешниковом переулке. Там, на ниве бизнеса, он и сошелся с секретарем словацкого посольства. Тот таскал на продажу часы. Кузнецов их реализовывал — для НКВД, правда. Бизнес закончился согласием дипломата помочь информацией и шифрами.

Кузнецов преуспел и во второй части плана Рясного. Прима-балерина Большого театра учила его понимать балет, давала уроки обхождения с женским полом, вводила в мир театральных страстей, тайн и интересов. Из московских театров, из ювелирных и комиссионных магазинов он нес адреса и приглашения дам. Ну как можно отказать обаятельному «лейтенанту», да еще столь щедрому на подарки! Приятно поражали милые женскому сердцу красные гвоздики, духи «Красная Москва», легкомысленные шляпки, дорогие чулки. А потом — ужин в ресторане (благо позволяла коммерческая предприимчивость), где за столом оказывались рядом московские актрисы и иностранные дипломаты. Сияющий Кузнецов провозглашал тосты, пенилось шампанское, текли деньги, текла информация...

Однажды агентурные донесения Кузнецова прочел комиссар госбезопасности Ильин — начальник 3-го отдела политического управления НКВД, занимавшегося слежкой за творческой интеллигенцией. Этот генерал с вкрадчивыми профессорскими манерами был вхож в писательские круги, дружил с Алексеем Толстым, известными музыкантами и композиторами. В политическом сыске, считал Ильин, важно определить ту социально-профессиональную группу, которая концентрирует информацию и ускоряет ее, через которую наиболее интенсивно бегут информационные волны. В 1930-е годы наиболее информационно насыщенной группой, в контакте с которой находились партийные вожди, наркомы, военные, советские и иностранные дипломаты, была богема: писатели, поэты, музыканты, актеры и прежде всего актрисы. В этом хмельном брожении чувств и страстей вертелась информация и обнажались «настроения». Нужен был определенный талант, чтобы улавливать и впитывать эти информационные потоки. Таким талантом обладал Кузнецов, и Ильин это понял. Но кроме таланта стукача тут требовался и талант человека, которому можно довериться. И здесь Кузнецов не имел себе равных. Ильин с первой встречи ощутил эти кузнецовские способности.

Москва конца 1930-х годов — хозяйственная, партийная, рабочая, а еще театральная, музыкальная, пьющая, гулящая В этой Москве Кузнецов был своим человеком. Галантный, остроумный «лейтенант» производил впечатление крепкого и надежного мужчины, готового быть другом и любовником, готового провернуть дело и вывернуться из любой непредвиденной ситуации. Он познавал московский бомонд на спектаклях, пирушках, вечеринках. Он восторгался ансамблем Эдди Рознера и танцами Славы и Юры Ней в саду «Эрмитаж», пением Утесова, Козина, Юрьевой в Театре эстрады. Слушая знаменитое танго «Осень, прозрачное утро» в исполнении Козина (вскоре посаженного), Кузнецов почти физически ощущал, как накатывалась щемящая грусть. Он уходил в себя и в такие минуты был недоступен. Но спустя мгновение он вновь становился улыбчивым, раскованным парнем.

Его видели с артистами в «Метрополе» и «Национале», он собирал компании в московских квартирах, талантливо закручивая атмосферу флирта и интриги. А потом, очутившись в постели с утонченной блондинкой-певицей или темпераментной балериной, «лейтенант» затевал «невинные» разговоры об их друзьях и знакомых, выслушивал забавные истории из жизни писателей и актеров, политиков и вождей — ведь партийные деятели, наркомы, дипломаты и военные «западали» на тех же самых певиц и балерин...

...Лето 1942 года. Украинский город Ровно. Пехотный обер-лейтенант Пауль Зиберт, фронтовик, два железных креста на груди и медаль «За зимний поход на восток», — залечивает здесь раны и поэтому временно состоит в хозяйственной команде. Он знает толк в деньгах, товарах, вечеринках, вине и женщинах.

Ровно — столица оккупированной Украины, город сделок, торговли, разврата. Хозяин здесь тот, кто имеет деньги и товар. Зиберт имел и то и другое — ведь на него работали диверсанты из спецотряда полковника Медведева Они выскребали вагоны и грузовики, чемоданы и бумажники немецких офицеров и чиновников. Оккупационные деньги и рейхсмарки, драгоценности, французские коньяки и вина, сигареты, галантерея и косметика — все для Зиберта.

На очередной пирушке он столкнулся с человеком Скорцени, майором фон Ортелем. Скорцени — легенда, супермен Третьего рейха, человек особого назначения, диверсант и террорист. Его люди — его отражение. Ортель и Зиберт глянулись друг другу, симпатия с первой рюмки. Лихой «пехотинец» и непростой майор.
— Что делаешь в этой дыре, обер-лейтенант?
— Служу по хозяйственной части, после ранения. Новая встреча. Рюмка к рюмке и вопрос:
— Деньги есть, обер-лейтенант?
— Для вас, майор... Сколько?
Вновь застолье — привычный звон бокалов, обжигающий коньяк «Вье» из Франции, шепот горячих губ и шорох юбок в соседних комнатах. И опять этот парень здесь — Пауль Зиберт. Приятен, черт!
— Пойдешь ко мне?
— Зачем? Я же пехотный офицер.
— Э, лейтенант, брось! Ты не для окопов. За персидскими коврами поедем!
...В Москве, на Лубянке, так потом поняли слова майора фон Рейтеля: это Тегеран, это нападение на «большую тройку», угроза для Сталина, Рузвельта, Черчилля на Тегеранской конференции. И скорее всего, это дело поручено Скорцени...

Делом особой важности для Кузнецова в Ровно была стратегическая разведка. Кузнецов помнил Ильина и его теорию о социально-профессиональных группах, ускоряющих потоки информации. В Ровно такой группой были актрисы местного театра, варьете, официантки и метрдотели Женщины притягивают военных. Любовь скоротечна, разговоры спонтанны, информация непредсказуема...

В этой среде Кузнецов и заводил знакомства. Кроме того, в Ровно останавливаться ему было негде. Не мог он снять номер в отеле или комнату в городе без направления комендатуры. Первая же проверка показала бы, что Зиберт ни в какой хозяйственной команде не состоит Поэтому «лейтенант» кочевал по постелям женщин — и тех, которых знал, и тех, с которыми специально знакомился. Для этого у Зиберта в багажнике всегда лежали изысканное женское белье и пачки модных нейлоновых чулок из Франции, духи и помада из Италии, шоколадные конфеты из Швейцарии и лимонный ликер из Польши. Ночь в доме очередной случайной знакомой была обеспечена, и порой не одна..

Стрелять Кузнецов научился еще в Москве, когда готовился со спецотрядом Медведева работать в тылу у немцев. Преподаватели из 4-го управления НКВД учили бить из разного оружия и разного положения. А потом в лесах под Ровно, закрепляя пройденное, Кузнецов часами навскидку, не целясь, всаживал пулю за пулей в белые стволы берез. Более всего ему пришелся по душе семизарядный «валь-тер»: вес 766 граммов, патрон 7,65 от «браунинга», легкий спуск, легок в руке — будто ее продолжение.

Из этого «вальтера» он убил верховного судью Украины Альфреда Функа. До Функа были имперский советник финансов генерал Гель, прибывший в Ровно из Берлина с заданием ускорить вывоз в Германию ценностей и продовольствия с Украины; заместитель наместника фюрера на Украине генерал Даргель; офицер гестапо штурмбаннфюрер Геттель; командующий восточными соединениями оккупационных войск генерал фон Ильген, которого Кузнецов доставил в отряд Медведева; инженерный полковник Гаан, ответственный за связь со ставкой фюрера в Виннице; имперский советник связи подполковник фон Райе; вице-губернатор Галиции доктор Бауэр; начальник канцелярии губернаторства доктор Шнайдер; полковник Петере из штаба авиации; майор полевой фельджандармерии Кантор. Они были уничтожены или захвачены Кузнецовым по приказу 4-го управления НКВД. Того самого, что начало свою деятельность с убийства Троцкого...

До мельчайших нюансов продумывал Кузнецов пути отхода с места операции. Каждый раз выстраивал ложный след для гестапо. В случае с Гелем им стал бумажник, якобы случайно выпавший из кармана террориста. Бумажник тот принадлежал видному эмиссару украинских националистов, закончившему жизнь в отряде Медведева. Немцы нашли в нем письмо: «Батько не сомневается, что задание будет тобой выполнено в самое ближайшее время. Эта акция послужит сигналом для дальнейших действий против швабов». Провокация удалась. Гестапо схватило тридцать восемь известных деятелей из организации Бандеры и расстреляло их.

Не раз перекрашенные немецкие автомобили уносили Кузнецова с места свершения акции. «Опель» и «адлер» словно созданы для проведения спецопераций: форсированная скорость, чуткая управляемость, мощность. Когда похитили Ильгена, в «адлер» набилось семь человек вместо положенных пяти, и машина вывезла. Подвел только итальянский «фиат»: на выезде из Львова после боя с постом фельджандармерии пришлось бросить машину и уходить лесом.

Это все была техника дела — «вальтеры», «опели», «адлеры», ложные следы. А идея дела, его психологическая сила — в Кузнецове. Действовать, и успешно, в городе, наводненном гестаповцами, действовать, когда тебя ищут, стрелять, когда охрана в двух шагах, — для этого нужно быть человеком со стальными нервами, хладнокровным до бесчувствия, работающим, как машина, опережающая противника на ход вперед. Кузнецов стал им в тот момент, когда решил для себя главный вопрос: он обречен и погибнет, но встретит этот миг достойно. И поэтому в его письме к брату в августе 1942 года есть такое откровение: «Я люблю жизнь, я еще очень молод. Но если для родины, которую я люблю, как свою родную мать, нужно пожертвовать жизнью, я сделаю это. Пусть знают фашисты, на что способен советский патриот и большевик». Он был чернорабочим сталинской эпохи. Готовность к самопожертвованию вела его по тропе террористических операций для уничтожения тех, кого он научился ненавидеть с первых дней войны.

8 служебных документах гестапо это выглядело так: «Речь идет о советском партизане-разведчике и диверсанте, который долгое время безнаказанно совершал свои акции в Ровно, убив, в частности, доктора Функа и похитив, в частности, генерала Ильгена. Во Львове «Зиберт» был намерен расстрелять губернатора доктора Вехтера. Это ему не удалось. Вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его президиал-шеф доктор Шнайдер. Оба этих немецких государственных деятеля были расстреляны неподалеку от их частных квартир...Во Львове «Зиберт» расстрелял не только Бауэра и Шнайдера, но и ряд других лиц...»

9 февраля 1944 года Кузнецов стрелял в вице-губернатора Галиции Бауэра и доктора Шнайдера. Спустя три дня его «фиат» был остановлен постом фельджандармерии в 18 километрах к востоку от Львова. К тому времени убийцу вице-губернатора искали гестапо и полевая полиция — им была дана ориентировка на террориста в немецкой форме. Роковой ошибкой Кузнецова было то, что он уходил на восток. Если бы на запад, как было оговорено с командованием в качестве варианта, все могло быть иначе. Но он слишком уверовал в себя...

Оторвавшись от полиции, проплутав несколько суток в лесу, Кузнецов и его спутники Каминский и Белов вышли к селу Боратин, занятому отрядом Украинской повстанческой армии. Грубым просчетом Медведева было то, что именно близ этого села он определил местонахождение разведгруппы для связи с Кузнецовым. Измотанные разведчики остановились в хате крестьянина Голубовича. Там их и накрыли бандеровцы. Сотник Черныгора быстро понял, с кем имеет дело. Но Кузнецов до последнего мгновения управлял ситуацией. На столе под фуражкой лежала граната. И настал тот миг в переговорах с Черныгорой, когда Кузнецов рванул ее на себя...

Изувеченное тело Кузнецова украинские партизаны закопали в низине близ села. Через неделю отступающие части немецких войск начали здесь копать окопы, возводить линию обороны. Тогда-то и обнаружили свежезакопанную яму и в ней труп в форме капитана вермахта. Разъяренный немецкий офицер отдал приказ спалить деревню. Крестьяне указали на отряд Черныгоры, расположившийся в соседнем селе. Вскоре там уже орудовали немецкие пехотинцы, расстреливая в хатах всех, застигнутых с оружием. Они мстили за убийство «немецкого» офицера, кавалера двух железных крестов...

Последний раз редактировалось RapStar; 13.10.2008 в 16:17.
RapStar вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 19:55.

Рейтинг сайтов Ufolog.ru
Форум Непознанное основан в 2008 году. При копировании материалов форума, обратная ссылка обязательна.   Обратная связь - Непознанное. - Вверх

Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot