Показать сообщение отдельно
Старый 09.08.2009, 20:47   #2
Алексей
Спец
 
Регистрация: 27.11.2008
Возраст: 42
Пол: Мужской
Локация:
Сообщений: 734
Вес репутации: 22
Алексей На 1 уровнеАлексей На 1 уровне
По умолчанию

Восточное православие и психотерапия
Исса Дж. Халил

Редакция приносит покаяние перед автором и читателями, публикуя данную статью. Перевод был сделан нами с ксерокопии, на которой не был указан источник. По-видимому, материал представляет собой одну из глав сборника, изданного в США и посвященного взаимоотношениям психологии и религии

Православная Церковь с самых ранних времен использует принципы, которые теперь приписываются психологии, психоанализу или психотерапии. Однако мы никогда не рассматриваем эти принципы в отрыве от остальных элементов религиозного опыта. Иными словами, никогда не существует автономно или отдельно от целостности религиозной жизни. К тому же, Восточная Церковь никогда не рассматривает религиозный опыт, в узком смысле, в отдельности от полноты человеческого опыта. Восточные христиане могут говорить о человеке, как о составном единстве "частей", однако опыт человека во взаимодействии с Богом или миром, рассматриваются не как отдельные реальности, а связанные друг с другом. В православной антропологии не происходит пренебрежение медициной и биологией, они принимаются во внимание и существует принятие новых научных теорий и открытий.

Несмотря на то, что богословие восточного Православия отличается от теории психотерапии, они совместимы в основных положениях, касающихся целостности человека. В настоящей статье будут рассмотрены те аспекты доктрин и практики Православных Церквей, которые прямо или косвенно имеют отношение к принципам и целям психотерапии. Терапевтическое значение этих аспектов относится не только к "болезни" в узком смысле, но и к "здоровью", как проявление профилактического подхода.

Динамический взгляд на человека

К.Г.Юнг однажды сформулировал, что "цель психотерапии не есть приведение пациента к невозможному состоянию счастья, но обеспечение возможности выносливости и философического терпения для перенесения страдания". Современная психология уже не оперирует понятиями счастье, эффективная жизнь или успешная социальная адаптация, не говорит о "нормальности" в популярном смысле слова. Психотерапия не использует статические антропологии, такие как идеалистическая, материалистическая или синтетическая с их ригидными перспективами. Каждая из них определяет человека через набор абстрактных принципов и пытается установить "нормальность" путем соответствия набору заданных физиологических или психических характеристик. Человек рассматривался в категориях "эссенции" и природа человека исчерпывалась принципом эффективности. Однако современные психотерапевты, как и другие специалисты, считают, что такими абстракциями не исчерпывается человеческая индивидуальность и креативная спонтанность человека. Частная историческая ситуация обусловливает формирование человека и обеспечивает большую или меньшую степень свободы действия. каждый человек уникален и его индивидуальная ситуация и историческое измерение должно приниматься во внимание при определении его нормальности. Подобный подход созвучен восточному Православию.

Психотерапевт найдет источник вдохновения в православной доктрине человека. В противоположность западному христианству, здесь утверждается динамический взгляд на человека. Восточные Церкви не рассматривают выражение книги Бытия "по образу Божию" (1:27) в смысле утраты реализованного совершенства. Они утверждают что участь человека должна быть реализована в будущем. Богослов второго столетия, св. Ириней писал:

" ... сотворенный человек возрастает в образ и подобие вечного Бога. Вечное - совершенно и это - Бог. Человек был вызван к бытию, затем к совершенствованию и через совершенствование к очеловечиванию и через возрастание к прославлению и к узреванию Господа. Мы не были сделаны богами от начала, но сотворены как люди, чтобы впоследствии стать богами".

Согласно Православному взгляду, Бог, творя человека,не делает его заместителем Себя, но " наделяет его собственными свойствами, чтобы тот был не "во имя Бога", но в Боге и разделял с Богом то, что принадлежит одному Богу - бессмертие."
(И.Мейендорф).

Это определяет место человека среди остальной твари. Таким образом человек создан для того, чтобы быть участником святости жизни. Однако это только начало. Человек обретает полноту жизни в процессе своего становления. Он вовлекается в святость через возрастание в свободе и любви. Так факт экзистенции приобретает момент становления. Эта идея человеческого участия в Боге не рассматривается в западной христианской традиции. Реформатская теология описывает сущность Бога, трансцендентную миру и, таким образом, подлинное участие человека в жизни Бога невозможно. Православная Церковь признает что участие в жизни Бога невозможно относительно Его сущности, но возможно в Его нетварных "энергиях".

Эти энергии не есть сотворенная благодать, но святые соприкасаются им через объединение с Богом. Человек, сотворенный "по образу" обретает "подобие" через обожение.

Православие, подобно западным церквям признает связь между Богом и человеком, но идет далее этого, утверждая, что обожение есть цель и назначение человека. Так "образ и подобие" есть норма человеческой нормальности. Означает ли эта норма статичность восточного взгляда? Вовсе нет! Человек движется по направлению к обожению.

Григорий Назианзин пишет: "Человек есть живое творение под Божиим промыслом, когда он находится в процессе перехода к иному состоянию соответственно таинственной цели Бога, которая явлена ныне - к обожению".

Что есть "образ Божий" в человеке для Православия? Если "образ" совершенный, он отражает всю полноту Прообраза. Так невозможно определить, что же именно является началом святости в человеке. Мы можем предполагать, что отражаем бесконечную благость Божества. В неизреченной благости Бог наделяет человека не частью своих свойств, но всей полнотой возможного совершенства. Бог творит человека потенциальным участником Своей благости. это не означает, однако недифференцированного соединения. Подобная мысль об абсорбции чужда Православию. Человек сохраняет свою индивидуальность и личностность.

В.Лосский разделяет концепции личности и индивида. "Слово индивид выражает определенный субстрат элементов личности, которые принадлежат природе, в то время как личность означает то, что отделяет человека от природы." Индивидуальность это те свойства, которые составляют собственность человека, то, что он рассматривает как "я", то что отделяет его от других. Таким образом, индивидуализм означает само-центрированность и изоляцию, являясь базисом эгоизма, соревновательности и конфликтов. Но Православие рассматривает человеческое бытие как личностное, то есть не как часть целого, но уникальность, содержащую это целое, микрокосм. Уникальность человеческого бытия определяется не тем, что роднит его с другими людьми, не природными свойствами. Однако личностность не может быть реализована без индивидуальности. Само-реализация включает индивидуализм. Однако не должно быть конфликта или соперничества между личностью и природой, но гармоничные взаимоотношения. На пути процесса обожения преодолевается тревога отделения. Идеальным вариантом этой теории являются взаимоотношения внутри Святой Троицы. Три ипостаси пребывают в Единстве без конфликта или абсорбции.

Соответственно Православному взгляду, участие в Божественной Жизни не начинается после смерти человека, но осуществляется в его жизни на земле. Имеется в виду не только монашество, но и жизнь всех членов Церкви. Николай Кавасила, гуманист 14 столетия подтвердил, что высший мистический опыт приобретается не избеганием мира, но участием в литургической и сакраментальной жизни. "Бог везде вокруг нас и войдет в нас, если мы откроем Ему дверь. Мы достигнем Его если будем участниками Его жизни, смерти и Воскресения, которые есть ни что иное как Божественная Литургия и Он наполнит нас любовью". Кавасила верил, что в Литургии можно войти в высший мистический опыт. Хотя некоторые авторы, как например Григорий Синаит, уверяли, что участие в Литургии не обязательно для истинного мистика, Восточное Христианство отвергло этот крайний подход. В Церкви существует уважение и почтение к монашеству, в то же время признается, что пути - монашеский и светский являются взаимно необходимыми. Здесь опять речь идет не о соперничестве или конфликте, но о разном призвании к участию в одной и той же Жизни.

Восточная церковь отрицает противостояние природы и благодати. "Природа и благодать взаимопроникновенны, одно существует в другом" (В.Лосский). От момента творения человек наделяется возможностью получать обоживающую энергию Бога. Бог свободно дает и человек свободно получает. Человек сотрудничает с Богом. Однако отвергая эту перспективу сотрудничества (синергию), подобно Адаму, человек становится в позицию соперника. Отворачиваясь от Бога человек становится само-центричным и вовлекается в процесс отделения от Бога, от других, от природы. Последствия падения Адама отразились на всех его потомках, на человеческой расе.

Это не означает, что человек утратил "образ" Бога в себе. Он не разрушился, а исказился. Человек не потерял своей свободы, как уверяли бл.Августин и Лютер. "Православие не считает, что человек слишком низко пал и рассматривает последствия падения не столь трагично, как это принято на Западе. У Адама не было большой высоты познания и добродетели, он пал из состояния неразвившейся простоты и поэтому не может быть судим столь строго за свою ошибку" (Aulen).

В православной доктрине спасения, каждый судится не столько за вину Адама, сколько он сам, в своей жизни, последовал примеру Адама. Спаситель пришел не смыть "первородный грех" Распятием на кресте, но дать человеку новую жизнь святости и бессмертия. Спасение принесено Христом через победу над Сатаной, грехом и смертью. В доктрине спасения Православие не разделяет концепции оправдания, обновления и обожения. Для св.Ансельма и последующих богословов Запада человечество было объектом гнева Бога за вину греха Адама. Таким образом господствовала доктрина оправдания, сходная с юридизмом Средневековья.

Напротив, на Востоке Спасение рассматривается как драматическая битва между Богом и силами зла, овладевшими человеком, среди которых первый враг - смерть. Восточная концепция искупления относится не столько к индивиду, сколько к целому миру. Это победа Христа в космической драме. Поэтому наиболее частый символ на востоке - крест без фигуры Спасителя - Христос победил смерть.

Человек и Церковь

В Православии человек спасается не в одиночку. Человек спасается не от мира, но вместе с миром. Спасение означает инкорпорацию в общество искупленных и участие в дарах Святого Духа. Человек становится целостным, преодолевает свою отделенность, восстанавливает поврежденную связь с Богом, с собой, с ближним, с природой. Церковь верит, что во всех этих сферах человек поврежден грехом. Человек не может быть исцелен, восстановив гармонию лишь в одной сфере, например только с Богом или с самим собой. Это может быть символизировано четырьмя окончаниями креста.

Если отсутствует один из концов, то это уже не крест. Любить Бога невозможно не любя себя (и наоборот); любить себя невозможно не любя ближнего. Отец монашества, св.Антоний пишет: "От ближнего жизнь и от ближнего смерть". Никто не может иметь правильных отношений с Богом без любви к своему ближнему. Как Ипостаси Св.Троицы пребывают Друг в Друге, так и мы должны пребывать в своих ближних.

Восточная Церковь подчеркивает соборность своих членов. Индивид связан с обществом и общество с индивидом. Но это связь без поглощения индивида обществом, скорее индивид подобен органу в теле человека - общества. Да, Православие, вместе с другими исповеданиями говорит о церкви, как о Теле Христовом. Однако для православного индивида участие в жизни целого определяется не повиновением, а свободой и спонтанностью. Вот почему единство между Восточными Церквями основываются на единстве веры, а не на единстве административного аппарата. Церковь состоит из священства и мирян, находящихся под водительством Святого Духа. Собственно церковное управление на Востоке более гибкое, чем на Западе.

Литургия и поклоняющийся

Одним из первых впечатлений человека, впервые увидевшего православное церковное богослужение будет свобода и спонтанность, разрешенная поклоняющимся во время структурированной Литургии. Хотя члены общины могут участвовать в пении Литургии, от них не требуется это ( за исключением Символа Веры и Молитвы Господней). некоторые стоят коленопреклоненно, другие погружены в глубокую молитву, третьи крестятся. Не существует предписанного порядка действий в храме. Всегда присутствует много детей и младенцев, что создает неформальную атмосферу. В то же время служба хорошо организована и не хаотична. Вполне допустимо прийти в храм позже, что рассматривается неприемлемым в Западной Церкви. Так происходит потому, что на Востоке акцентирован общественный характер Богослужения. Верующий не приходит исключительно для назидания проповедью или на какую-то исключительную часть службы. Человек приходит в храм для того чтобы присоединиться к святым в возношении хвалы Богу.

Православный храм соединяет в себе небо и землю. Сюда приходит верующий для поклонения. Церковная литургия есть икона Литургии Небесной. Верующий правильно славит Бога не ригидным и контролируемым ритуалом, а в атмосфере свободы в рамках структурированной службы.

Сначала православный верующий ставит свечи перед иконами. Затем он выбирает место вблизи иконы чтимого святого и вместе с ним возносит хвалу Богу ( однако это невозможно во многих храмах в Америке, где нет изображения святых в полный рост). При этом поклоняющийся не обязательно зажигает свечи в начале, он может делать это на протяжении всей службы. Жителей западных стран может смущать постоянное передвижение верующих в храме, но это возможно потому, что здесь нет скамей, за исключением боковых для старых и немощных сбоку. Отсутствие скамей позволяет верующим находиться близко друг к другу, острее чувствовать всеобщность и в то же время препятствует конформности. Так во время Литургии действия одного воплощаются в структуре целого.

Православие ориентировано на отсутствие униформности в поклонении. Во время Евхаристии, которая является центром Литургии, верующий не есть пассивный наблюдатель, подобно зрителю мюзикла. Он усваивает происходящее, впитывает в себя и достигает экстатического опыта. В православном поклонении участвуют живые и усопшие святые. Поклоняющийся вступает в общество где беспрерывно воздается слава Богу. Поклоняющиеся реально чувствуют участие усопших святых в целостном теле Церкви. Иконы святых есть видимые знаки их невидимого присутствия.

Так восточная церковная служба отражает дуалистичность христианской экзистенции. Вера одновременно личная и соборная. Быть христианином означает быть интегральной частью сообщества. "Церковь состоит из уникальных и незаменимых личностей, которые могут рассматриваться как части целого, однако христианская "совместность" никогда не деградирует до имперсонализма" (Флоровский).

Пастырское окормление в Православии не ограничивается литургическими обязанностями священника. Оно пронизывает жизнь индивида от колыбели до могилы. В Церкви человек является гражданином двух миров, он живет на Небе и земле одновременно.

Таинства и обряды

В Таинстве осуществляется единство между невидимой благодатью и видимой материальной формой, происходит манифестация благодати через предметы материального мира. Православная Церковь предусматривает Таинства для каждого члена Церкви. Крещение младенца происходит в период от одного до шести месяцев. Но служение Церкви начинается еще раньше. Священник приходит произнести молитвы над матерью и ребенком на следующий день после родов. Вновь, через неделю, ребенок получает христианское имя. Но сороковой день мать приносит ребенка в Церковь.

Таинство Крещения в доме или в храме начинается с экзорцизма и короткого катехизма, отречения от диавола и подтверждения принятия Христа. Ребенок находится на руках крестных, которые плюют на диавола. Затем происходит тройное погружение в воду и вслед за этим Таинство Миропомазания - аналог западной конфирмации. Обряд предусматривает последующее причащение ребенка под двумя видами. Так ребенок становится полноценным членом Церкви и вместо того, чтобы находиться под присмотром, пока родители в храме, он может быть с родителями на обычной службе и, таким образом, устраняется разрыв между поколениями.

Терапевтическая функция таинства Крещения проявляется в двух аспектах. Христианин получает имя одного из усопших святых. Таким образом устанавливается связь между ранней церковью и Небесной церковью. День памяти святого, чью икону бережно хранит новый член церкви, он воспринимает более важным, чем свой день рождения. Так христианин привыкает к тому, что могила это не конец жизни. С другой стороны, крестные как бы усыновляют ребенка духовно без отрыва от его собственных родителей. Эта новая форма родства людей не связанных кровно. Она помогает ребенку утвердиться и избежать угрозы сверхзависимости от родителей. Во время кризисов, особенно в болезнях, крестные помогают не только ребенку но и всей семье.

Все основные жизненные события связаны через Таинства с Церковью. С психотерапевтической точки зрения таинства несут двойную функцию: одновременно обеспечивать индивидуализацию и интеграцию. Индивидуализация начинается с наречения имени, Крещения и первого участия в Евхаристии. В Церкви трехмесячный ребенок и 33-летний мужчина имеют одинаковый статус. Принятие Благодати не зависит от степени умственного развития и само-осознавания. Принятие Благодати есть мистический акт между личностью и Богом. В данном случае Церковь выступает как посредник. В Церкви развивается независимость ребенка.

В то же время, Церковь признает возможность дезинтеграции и отделенности внутри индивидуальной жизни, даже при условии принятия Таинств. Результатом падения Адама явилась возможность различных уклонений и расстройств. Здесь парадокс человеческой экзистенции: ребенок рождается со способностями к жизни и возрастанию, но силы дезинтеграции включаются сразу же. Кульминацией развития этих сил является физическая смерть. Силы дезинтеграции реальны как в психическом, так и в физическом смысле, они обусловливают отделенность от Бога и мира. Основные мотивации подобной изоляции, по мнению богословов, гордость и само-достаточность. Именно поэтому Адам и Ева отвергли план Бога об их жизни.

Православная Церковь верит, что Таинства преодолевают силы изоляции и индивидуализма посредством целительной силы благодати. Эти силы проявляют себя не только в больных, но и в бытии каждой человеческой личности.

Что же касается особой заботы о болящих, то она занимает особое место в жизни православных христиан. Священник приходит к больному чтобы помолиться над ним. Это происходит несколько раз - в зависимости от продолжительности болезни. Для исцеления души и тела предлагается Таинство Соборования, которое в отличие от западной практики не рассматривается как последнее Таинство. Молитвы за "недугующих и страждущих" возносятся за каждой Литургией.

Православная Церковь поощряет заботу о больных средствами светской медицины. Один из Отцов Церкви Василий Великий (330-379) помимо того что был замечательным богословом и аскетом, также был известен своим попечением о духовном и материальном достатке человека. Он устраивал больницы, приюты для бедных, хосписы для путешественников.

В дополнение к сказанному, в Православии существует практика молитв об исцелении различных заболеваний, причину которых нельзя объяснить физически, в частности тех, которые называются "одержимостью". В общую категорию "одержимости" входят пациенты, которые верят, что связаны или находятся под воздействием "внешних" сил, те, кто страдает от психических расстройств или не может получить облегчение от врачей, потому что причина болезни лежит в сфере психологии. В Восточных церквах практикуются различные формы экзорцизма. В простейшем варианте, больные склоняют голову под Евангелие, читаемое за Литургией. В другом случае, священник, снимая облачение после Литургии, возлагает его на голову страждущего, а также кладет руки и произносит особые молитвы.

В то время как все православные священники могут и фактически молятся за "одержимых", существуют особые пастыри, наделенные даром экзорцизма в экстремальных случаях "одержимости". "Пациенты" издалека доставляются к такому священнику, который молится за них без всякой платы. Обычно пациенту предоставляется комната неподалеку от места жительства священника. После встречи и молитвы вместе с "пациентом" и его родственниками, священник постится либо абсолютным постом в течении 3-х дней, либо частичным более долгий период в зависимости от своего обычая и водительства Св. Духа.

Священник может проводит долгие периоды времени в молитвах и в консультациях со своим пациентом. Такие отношения могут продолжаться месяц и дольше, но не обязательно до того времени, как человек будет исцелен. Иногда священник отсылает "пациента" домой, обнадежив его прежде чем признаки исцеления станут очевидными. В других случаях наступает частичное или полное выздоровление. Все что происходит между священником и "пациентом" во время подобных встреч остается конфиденциальным. Церковь предусматривает молитвы и ритуалы для исцеляющего, но в то же время он полагается на дары Св. Духа и собственную целостность и посвященность. Иногда священник уделяет больше времени молитвам совсем без консультаций, иногда наоборот. Прототипом этой формы экзорцизма является новозаветное изгнание "немого" беса (Мк.9:29). Восточные Церкви следуют этой практике в различных формах на протяжении столетий.

Важнейшим аспектом пастырской заботы является выслушивание исповедей. Здесь имеются также особенности, свойственные исключительно Православию. Так искреннее внутреннее покаяние является недостаточным, если кающийся не примирился с ближними. Грех одного повреждает многих. Поэтому кающийся идет сначала не к священнику, а к родственникам и друзьям и просит у них прощения, даже за мелочи. При этом за обычным ответом "Бог простит" следует поцелуй. Вечером перед причастием обычно принимается ванна как символ чистоты.

Практика исповеди отличается от принятой в Западной церкви. Священник не сидит как судья, а стоит вместе перед иконой как свидетель. Одаренный духовник своими вопросами может оказать большую помощь кающемуся. В разрешительной молитве священник просит Бога о прощении, но не провозглашает прощения исходящего от собственной персоны. (Только в Русской церкви осталась практика, заимствованная из Римско-Католической церкви). Для восточных христиан источником прощения является только Бог через ходатайство Церкви.

Какую форму принимает исповедь и какие отношения возникают между священником и кающимся не регламентируется. Священник выбранный отдельным человеком для принятия исповедей становится близким ему и называется "духовным отцом". Он не обязательно является священником местного прихода. По традиции он свободно выбирается человеком и не обязательно, чтобы из его рук человек получал Причастие. В каком-либо городе отдельный священник может стать популярным в качестве духовника. Фактически для мирянина также возможно стать "духовным отцом" для некоторых людей, которые затем должны обратиться к священнику для разрешительной молитвы. Духовник уподобляется доктору, который должен распознать духовное заболевание и насколько глубоко оно укоренилось. В случае отчаяния священник стремится обнаружить причину и привести кающегося к Богу через надежду. Помимо разрешительной молитвы священник дает советы. Чем больше духовник знает своего исповедника, тем более полезными будут его рекомендации. Поэтому частая перемена "духовных отцов" не поощряется.

Отношение к природе в Восточной Церкви

Мы уже упоминали, что богословские доктрины подчеркивают космический характер искупления - спасение мыслится не для человека в одиночку, но для всего мира, окружающего человека. Православие надеется на преображение всего естественного порядка жизни. Бог обновляет не только человека, но и животных и всю природу. Дух и материя не антагонистичны, но манифестируют одну и ту же реальность. Православие относится к природе с почтением, любовью и благоговением. Материальные объекты не только являются средствами благодати, но и становятся благодатными. Вот почему в таинствах используются природные средства.

Ограничение таинств числом 7, встречающееся в некоторых православных катехизисах есть обеднение сакраментальной жизни Церкви. Церковь призывает Духа на воды в день Богоявления на храмы, иконы, дома, животных. Верно, что эти действия не все могут быть названы Таинствами в полном смысле слова, иногда лучше сказать - благословление. Однако все материальные объекты могут нести в себе благодать Духа. Образы, идеи, звуки, слова, движения тела, свет, тьма, земля и плоды - все служит целям поклонения Богу. Православные богослужебные циклы соотносятся с природными ритмами и это помогает славить Бога вместе с природой, а не вопреки ей.

После Таинств и икон лучшей иллюстрацией восточного отношения к природе является практика поста. Православие рассматривает человека как единство души и тела, и настаивает на том, чтобы "тело было также дисциплинировано и тренировано как душа" (Т.Уэйр). Воздержание от продуктов животного происхождения, не имеющее ничего общего с вегетарианством имеет двойное символическое значение: смирение с покаянием и восстановление. Во время поста смирение и покаяние должно выражаться в прощении, усиленной раздаче милостыни, примирении с природой.

Отказ от животной пищи символизирует новые отношения человека с природой, когда человек сможет жить не повреждая ее. Это символ новой земли и нового неба, где не только "волк будет пребывать с ягненком", но и наиболее разрушающее из всех тварей - человек - не разрушит других творений Божиих. Постясь, православные словно говорят животным, что хотят не только сохранить их жизнь, но и жизнь их будущих детенышей.

Заключение

Это изучение Восточной Православной Церкви в психотерапевтической перспективе подчеркивает, что восточные христиане, как и их западные братья, центрированы на основных проблемах человеческой природы и бытия. Основой духовной и физической помощи является приближение к Богу, к ближним, к природе. Это движение к объединению, но не к абсорбции с Богом, ближними, природой и собой. Последнее отношение связано с первым в православном богословии. Человек есть икона Бога, "живое богословие", и Бог обнаруживает Себя в глубине человеческой души.

Возвращаясь к себе человек обретает Бога, "ибо царствие Божие внутри вас" (Лк 17:21). Но из того факта, что это царство, а человек - образ, следует необходимость интеграции с другими. эта интеграция была повреждена грехом, вызвавшим отчужденность. Церковь рассматривает Бога, Который стал Человеком как центр всех терапевтических процессов. Однако это не означает, что Церковь провозглашает только себя источником всякого исцеления. Восточная церковь воспринимает человека в его целостности и поэтому не проводит разделения между светскими и религиозными формами исцеления, например между священником и психотерапевтом. Любое исцеляющее искусство коренится в религиозном опыте и любой религиозный опыт имеет терапевтическое измерение. Секулярное и религиозное не есть две отдельные сферы, но взаимопроникающие. Так духовное и материальное, природное и "сверхъестественное" не есть четко отделяющиеся друг от друга реальности, но скорее выражение одной основной реальности. Другими словами, восточная Церковь воспринимает мир как Таинство. Бог обнаруживает себя в и через материальные объекты.

Так как Православная Церковь ставит в центр вопрос о смысле жизни, то без определения цели экзистенции человека нет выбора терапии или исцеления. Человек который обнаруживает смысл существования через Церковь трансцендирует свою жизнь. Конечно, смысл и надежда поддерживают физическое и психологическое функционирование. Человек обретает целостность, будучи осознанным участником плана Бога о мире. Однако Православие не забывает трагичности и преходящести человеческой экзистенции. Христианин далек от поверхностного оптимизма, его надежда на окончательное преображение природы не ведет к тому, что он закрывает глаза на разрушительные силы, действующие на его жизнь. Церковь помогает ему выразить эту трагичность в ритуалах погребения. Полностью осознавая трагедию смерти, Церковь вкладывает в уста человека слова "плачу и скорблю когда сталкиваюсь со смертью и вижу красоту, сотворенную по образу Божию, лежащую в могиле, бесформенную и лишенную славы".

Церковь выражает весь трагизм, не ингибируя его, не стирая страдания. Но в то же время власть смерти не побеждает человека. Он продолжает жить верой, надеждой и участием в реальности. Человек не один, Бог по образу Которого он сотворен, остается с ним.

Церковь, рассматривая человека в его родстве Богу, разрешает проблему через отношения "Я-Ты". Это не детерминистический и безличностный подход. И пока человек изолирован вследствие греха, Церковь служит открытию человека навстречу Богу и близким. Церковь вдохновляет человека преодолеть внешние силы дегуманизации, которые пытаются подчинить одну индивидуальную идентичность другой, а внутренние ресурсы подчинить толпе. Так Церковь помогает обрести или восстановить идентичность.

Взаимосвязь с Высшим и действенное участие есть основание человеческого становления и идентичности. Восточная Церковь воспринимает человека не в категориях рациональной жизни или телесной жизни, но в терминах целостности - телесно-духовном континууме. Вот почему Таинства занимают особое место в церковной жизни. Церковь простирает заботу даже на младенцев и ни один из аспектов человеческого существования не выпадает из ее внимания.

Церковь помогает обрести эффективные взаимоотношения индивидуума по четырем измерениям: с Богом, с ближними, с миром и с собой. Одной из причин обуславливающих психическое заболевание есть страх любить и быть любимым, сочувствовать прекрасному и участвовать как в счастье, так и в печалях других. Пытаясь помочь каждому своему члену любить и участвовать во всех сферах жизни, Восточная Церковь помогает ему победить и трансцендировать этот страх.

http://www.chat.ru\~epifan123 (внешка)

Источник (внешка): http://www.reshma.nov.ru/psycology/hristianska/vostok.htm
Алексей вне форума   Ответить с цитированием